её плечи едва заметно расслабились, но она продолжала возиться с мусором.

— Но если вспомнить о щедром вознаграждении... — я пожал плечами. — Это то, что можно потерпеть. Хотя я до сих пор не понимаю смысла данного действа. Зачем платить солдату такие деньги за то, чтобы он просто стоял и смотрел?

Женя наконец подняла голову, но смотрела не на меня, а куда-то в сторону окна.

— Это реклама, Амарилл. Привлекательных моделей используют, чтобы разжечь интерес к товарам. Красивое лицо, уверенный взгляд, харизма... люди видят это и хотят купить то, что рядом с тобой. Особенно талантливые добиваются огромного успеха и признания. Становятся богатыми, знаменитыми.

Я нахмурился. Успех и признание за то, что ты просто родился с определёнными чертами лица? В моём мире это звучало бы как насмешка.

— Может быть, ничего и не выйдет, — добавил я мягко, видя, как она теребит край салфетки, — я ведь не профессионал в этом деле. Просто случайно подвернулся под руку отчаявшемуся человеку. Вполне возможно, дальше одной съемки дело не пойдет.

Женя замерла на секунду, а затем выдохнула, словно сбрасывая невидимый груз. Её лицо разгладилось, и она наконец посмотрела на меня с легкой, почти благодарной улыбкой.

— Ну да, — согласилась она, и в её голосе прозвучало явное облегчение. — Может быть. Этот бизнес такой непредсказуемый...

Я кивнул, соглашаясь, хотя внутри меня уже зрело другое решение. Если этот мир готов платить за моё лицо, я использую каждую возможность. Не ради славы или тщеславия. А ради того, чтобы дать этой женщине ту жизнь, которой она достойна. Жизнь королевы, даже если она сама пока об этом не подозревает.

Большой плоский экран на стене вспыхивал цветными иллюзиями, сопровождаемыми громкими, иногда пугающе реалистичными звуками. Я уже немного привык к чудесам технологий этого мира, поэтому старался следить за сюжетом фильма, в котором герои отважно сражались с какими-то железными монстрами. Но куда больше захватывающих битв меня волновало другое — тепло девушки, сидевшей рядом.

Внезапно на экране разверзлась бездна огня, гигантский взрыв разнёс половину нарисованного города, и комната содрогнулась от оглушительного грохота.

Женя инстинктивно вздрогнула и, не помня себя от испуга, вжалась в меня, ища защиты. Её пальцы вцепились в мою руку, а грудь прижалась к плечу.

Спустя секунду, когда эхо взрыва стихло, она тихо ойкнула, осознав степень нашей внезапной близости. Щёки её вспыхнули, и она торопливо попыталась отстраниться, бормоча невнятные извинения:

— Ой, прости... я просто... громко так...

Но моя рука среагировала намного быстрее осторожного разума. Я мягко накрыл ладонью её плечо и плавно, но весьма уверенно притянул обратно к своему боку, не давая разорвать этот контакт.

— Останься, — тихо попросил я, намеренно не отрывая взгляда от экрана, чтобы не смущать её ещё больше.

Женя замерла на краткое мгновение, словно сомневаясь, можно ли позволить себе эту слабость. А затем выдохнула, расслабляясь, и абсолютно доверчиво опустила голову мне на плечо, устроившись поудобнее. Её рука скользнула по моему боку и робко обняла меня за талию.

У меня перехватило дыхание.

От этого движения, от ощущения её тёплой ладони на моём боку, низ живота стянуло тугим узлом. Жар, который я сдерживал всё это время, рванулся по венам, мгновенно разгоняя кровь. Это было уже не просто нежное тепло — это была настоящая, голодная страсть, пугающая своей силой.

Я искоса посмотрел на её профиль: пушистые ресницы, мягкий изгиб щеки, приоткрытые губы. Захотелось немедленно прижаться к её виску, зарыться лицом в волосы, вдохнуть её запах полной грудью, а потом найти её губы своими. Желание было настолько острым, почти болезненным, что я невольно сжал пальцы на её плече.

Но разум, хоть и затуманенный, всё же возопил об осторожности. Не сейчас, не так быстро. Я мог напугать её этим внезапным пожаром.

Стиснув зубы, я заставил себя просто сидеть, чувствуя, как сердце постепенно замедляет ритм, и позволяя этому новому, пугающему и одновременно невероятно правильному чувству плавить остатки моего ледяного самообладания.

Глава 21

Декабрьская суета заполняла офис шуршанием распечаток и навязчивым миганием гирлянд, но Женя не чувствовала праздника. Вика, местная звезда корпоративов и любительница скоротечных романов, плюхнулась на край её стола, едва не опрокинув кружку с остывшим кофе.

— Ты только посмотри на это, Жень! — длинный ноготь с алым лаком постучал по экрану смартфона. — Новый секс-символ, говорят, вообще из ниоткуда взялся. Амарилл эль-Тар. Ну и имечко! Зато какие плечи, какой профиль!

С экрана в упор смотрел идеальный хищник в дорогом костюме, рекламирующий швейцарские часы. Холодный, недосягаемый, абсолютно чужой.

— Да, симпатичный, — ровно отозвалась Женя, пряча дрожащие руки под стол.

Равнодушный тон неприятно царапнул пересохшее горло. Никто даже не догадывался, что этот недосягаемый бог с рекламного щита спал на старом диване в её гостиной, завтракал с ней за одним столом и оставлял влажные следы на плитке в ванной. Осознание этого факта казалось изощренной издевкой вселенной.

— Симпатичный? — Вика мечтательно закатила глаза, прикусив губу. — Да я бы душу продала за одну ночь с ним! Ты посмотри на эти губы... Они же созданы для греха. Представляешь, каково это — целоваться с таким? Когда он смотрит на тебя вот так, как будто хочет сожрать, и прижимает к стене... Ух! У меня аж мурашки по коже.

Желудок Жени скрутило спазмом. Тяжелая, темная ревность разлилась по венам густым дегтем. Она прекрасно знала, какие у него губы. Жесткие, теплые. И... пугающе сдержанные.

Каждый вечер он целовал её в висок перед сном. Легко, невесомо, целомудренно, будто сестру или ребенка. Никакой страсти. Никакого "сожрать". Только бесконечное, убийственное благородство.

— А у тебя на личном как? — вдруг переключилась коллега, сфокусировав на ней цепкий взгляд. — Есть кто? Или всё так же глухо?

Женя переложила степлер с места на место, избегая смотреть Вике в глаза.

— Сложно. Вроде живем вместе, но...

Фраза повисла воздухе. Вот уже почти три недели они жили под одной крышей, как идеальная пара из старого черно-белого кино. Они вместе ходили за продуктами, вечерами готовили ужин на тесной кухне, сталкиваясь локтями, и каждый раз, когда его теплая рука случайно касалась её талии, чтобы пропустить к плите, Женю бросало в жар.

Но он всегда отступал.

Ни одного лишнего движения, ни одного жадного взгляда. Он обнимал её за плечи, когда они смотрели фильмы, гладил по волосам, помогая расслабиться