лёгкое, усеянное мелкими красными сердечками. Верхняя часть держалась на тонких бретельках, оставляя открытыми плечи и руки. Нижняя... я даже не знал, как это назвать. Два лоскута ткани, едва прикрывающих бёдра, короче любых штанов, которые я видел.

Ткань была мягкой, уютной и… её было преступно мало.

Я увидел её голые ноги с нежной светлой кожей, соблазнительно округлые бедра, переходящие в талию с выразительным изгибом, от которого перехватывало дыхание. Она потянулась за кружкой на верхнюю полку, встала на цыпочки. Ткань предательски задралась вверх, открывая полоску кожи на спине и две очаровательные ямочки на пояснице. Грудь натянула тонкую ткань, и я резко отвёл взгляд, чувствуя, как жар заползает мне под кожу.

Сердце гулко ударилось о ребра, разгоняя кровь с бешеной скоростью. И эта кровь прилила к мышцам, но отнюдь не к тем, что нужны для боя. Жар вспыхнул в паху, резкий и требовательный.

Для меня, прожившего столетия в холодном воздержании и презрении к плотским утехам, это было как удар молнии. Дико, неправильно. Я не должен смотреть на неё так. Она моя спасительница, будущая невеста, доверившая мне свой кров, а я стою и пожираю её глазами, как голодный волк ягненка.

В этот момент Женя, видимо, почувствовав моё присутствие, обернулась.

— Я тут подумала, может бутерброды… — начала она и осеклась.

Её взгляд уперся прямо в мою обнаженную грудь, по которой всё еще стекали редкие капли воды, теряясь в полотенце на бедрах. Глаза её расширились. Она медленно подняла взгляд выше, к моей шее, к лицу, и её щеки мгновенно залило густым румянцем.

Пальцы разжались.

Кружка выскользнула из руки и полетела вниз, навстречу кафельному полу.

Моё тело сработало быстрее разума. Рефлексы, вбитые тысячами тренировок, взяли верх.

Я рванулся вперед, поймал кружку в нескольких сантиметрах от пола. Стремительно выпрямился, но инерция движения вынесла меня вперед, в пугающую близость к Жене.

Теперь нас разделяли жалкие сантиметры.

Я стоял, нависая над ней, сжимая в руке злосчастную кружку. Я чувствовал тепло, исходящее от её тела, вдыхал её запах, и он сводил меня с ума.

Она вжалась поясницей в столешницу, глядя на меня снизу вверх распахнутыми глазами. Губы её были приоткрыты, дыхание вырывалось прерывистыми толчками. На шее бешено билась жилка.

Меня накрыло волной голода, но не того, что утоляют едой.

Это было древнее, первобытное желание прижать её к себе, смять эти нелепые сердечки, почувствовать вкус её губ. Я хотел коснуться её кожи, проверить, такая ли она бархатистая, как кажется.

Я замер, превратившись в статую, но на этот раз не ледяную, а раскаленную добела. Я боялся пошевелиться. Боялся, что одно неверное движение, один лишний вдох, и я сорвусь. Сделаю что-то «неправильное», что испугает её, разрушит хрупкое доверие.

— Ты… ты быстрый, — прошептала она. Голос её дрожал.

Слова словно разбили морок. Я моргнул, с трудом возвращая контроль над собственным телом. Медленно, очень осторожно поставил кружку на стол рядом с ней, стараясь не коснуться её руки.

— Рефлексы, — хрипло ответил я. Голос звучал чужим, низким и вибрирующим. — Прости. Я… я не должен был подкрадываться.

Я сделал шаг назад, увеличивая дистанцию.

Женя судорожно вздохнула, словно ей только что вернули воздух. Она явно не знала, куда деть глаза. Взгляд её метался по кухне, избегая смотреть на меня, но то и дело возвращался к моему торсу.

— Ничего… всё нормально… спасибо за кружку, — забормотала она, краснея еще сильнее. — Я сейчас… я пойду поищу одежду. Там должно быть что-то…

Она сжалась, стараясь стать меньше, и бочком протиснулась мимо меня к выходу из кухни, едва не задев плечом мою руку. Я почувствовал тепло её тела даже без прикосновения.

— Я мигом! — пискнула она уже из коридора, и я услышал быстрый топот её ног, удаляющийся в сторону спальни.

Я остался один.

Тишина на кухне звенела в ушах. Я развернулся к столешнице, уперся в неё обеими руками, опустив голову. Плечи вздымались от тяжелого дыхания, которое я больше не мог сдерживать.

Я смотрел на свои руки, на напряженные мышцы предплечий. Тело гудело, требуя действия, требуя выхода этой новой, незнакомой энергии.

«Лейрис была права», — пронеслась в голове горькая, жалящая мысль.

Я был глупцом. Самонадеянным, высокомерным глупцом. Я думал, что победил страсть, заковав себя в броню дисциплины и холода. Я презирал чувства, считая их уделом слабых.

Но правда оказалась куда проще. Я просто не знал её. Я не слышал её имени, не чувствовал её запаха, не заглядывал в её бездонные глаза.

А теперь знаю всё это.

И перед лицом этой силы, перед этой маленькой девушкой в пижаме с сердечками, великий генерал Амарилл оказался совершенно безоружен.

Глава 19

Неловкость висела в воздухе плотным туманом, заполняя собой крошечное пространство квартиры, и каждое случайно брошенное слово или взгляд только сгущали её. Женя, стараясь не смотреть мне в глаза, принесла из недр шкафа старые спортивные штаны своего отца и растянутую футболку. Вещи оказались мне безнадежно коротки: штанины едва прикрывали икры, а футболка натянулась на плечах так, что швы жалобно затрещали при первой же попытке развести руки.

— М-да, — протянула она, критически оглядывая мой внешний вид. — В таком виде только мусор выносить, и то в темноте. Папа был ниже тебя на голову, да и в плечах поуже.

Я посмотрел на свое отражение в зеркале прихожей. Из стекла на меня глядело некое недоразумение: босой эльф с мокрыми волосами, одетый как шут. От былого величия генерала не осталось и следа, и это уязвило меня сильнее, чем я ожидал.

— Нам нужно в торговый центр, — решительно заявила Женя, хватая сумку. — Тебе нужна нормальная одежда и обувь. В тапочках, что тебе в больнице дали, далеко не уйдёшь.

Я не стал спорить. Мой нынешний облик был оскорблением и для меня, и для той, рядом с кем я находился.

Поездка до торгового центра прошла в молчании. Я смотрел в окно такси, пытаясь уложить в голове хаос этого мира, а Женя нервно теребила ремешок сумки. Огромное здание магазина встретило нас гулом, сравнимым с шумом водопада, и ослепительным светом тысяч ламп. Люди текли нескончаемыми потоками, смеялись, говорили, толкались. Запахи еды, духов и новых товаров смешивались в один удушливый коктейль.

Я инстинктивно держался ближе к Жене, словно телохранитель, готовый в любой момент оттеснить толпу плечом. Она уверенно вела меня сквозь