до этих ваших… ― я на мгновение забыл слово. ― Постелей. Во!

И даже не сделав второй шаг, я почувствовал, как перед глазами всё заволокло туманом.

Последняя мысль перед обмороком: «Надо любой ценой доползти до Научно-исследовательской части».

Глава 10

Всё происходило, как в тумане. В один момент я даже увидел олимпийского мишку, который пытался разрезать ножницами мою рубашку. Я отнекивался, отбрыкивался, потому что это была единственная приличная рубашка в моём арсенале.

Затем я вспомнил, как Лена меня чуть ли не волокла по коридорам, а я порывался пойти в НИЧ. Разумеется, она меня не отпускала. Потом я увидел комнату, которая что-то мне напоминала.

Ну конечно, бабушкина квартира из прошлой жизни. Длинная комнатка с зеркалом в дальнем конце. Две кровати друг напротив друга. Между ними сантиметров пятьдесят, не больше. Затем рабочий стол напротив окна, а позади шкаф с шубами.

Бабушка имела по меньшей мере три шубы, но практически их не носила, обходясь лишь тёплыми пальто. Берегла для чего-то. Я понятия не имел для чего именно.

В общем, у Лены с братом была ровно такая же комната. Ну почти. Отличалась лишь наличием нескольких ковров, один из которых висел над кроватью, где я лежал.

Готов поклясться, что в один момент фигуры на ковре начали двигаться и угрожать мне.

Но больше всего я переживал за свой план. Я постоянно думал о том, что нужно будет переставить, как адаптировать его под новые реалии, когда пара-тройка дней точно вылетали из моей жизни.

Я рисовал какие-то кривые у себя в голове, графики, таблицы, хотя на деле мой план был обычным маркированным списком.

В общем, температура у меня была знатная, учитывая, что реальность в моих глазах серьёзно изменилась.

Ленка суетилась, как могла, таскала компрессы, но самое главное ― не давала мне накрыться.

Трясло меня так, что можно было масло взболтать. Я умолял Ленку дать мне одеяло, но она меня трогала тыльной стороной ладони за лоб, затем, расстёгивала рубашку, трогала грудь и отрицательно мотала головой.

― Тебе наоборот охладиться нужно. Если дам одеяло ― ты разогреешься ещё больше. А у тебя и без того…

Она залезла мне под рубашку и вытащила градусник.

― Тридцать девять и три. Ужас.

После этого я снова провалился в неспокойные сны и бредовое состояние рассудка. Когда очнулся, понял, что рубашку с меня стянули. Я лежал в одних трусах.

― Лена, ты меня зачем раздела? ― спросил я еле шевеля губами.

― Я тебя не раздевала, ты сам в состоянии раздеться был.

Я приподнял брови.

― Так! Чтобы тут не засматривалась, понятно?

Она закатила глаза и бросила мне в лицо мокрым, ледяным полотенцем-компрессом.

― Ставишь этих мужиков на ноги и никакой благодарности.

― Я должен быть сейчас в Научно-исследовательской части, ― пролепетал я.

― Я это уже слышала позавчера.

И тут я окончательно проснулся и резко поднялся на кровати.

― Что-о?! Сегодня уже пятое?!

Она резко толкнула меня рукой, и я без сил упал обратно.

― Пятое, пятое! А ты какое хотел? Думал, что грипп легко лечится?

― Откуда ты вообще знаешь, как грипп лечить?

― У меня брат-медик, ― бросила она, ― Всё, тебе нельзя говорить. Лежи молча.

После этого она накормила меня пригоршней таблеток, после которых я начал потеть.

Мда, тяжело мне будет реализовать свой план. Очень тяжело.

* * * * *

Я резко открыл глаза и вокруг всё было ясное, чёткое и без «температурных примесей».

На этот раз до подбородка было натянуто одеяло. А на лбу проступила испарина. Едва подвигавшись под одеялом, я осознал, что испарина не только на лбу. Я адски пропотел.

Потрогав лоб, понял, что уже не горю, как головешка. Мысли выстраивались в стройные цепочки. Появилось сильное и стремительное желание жить.

Я сбросил одеяло, потянулся, зевнул, спрыгнул с кровати. Сначала слегка помутило. Но потом стало гораздо лучше. На столе напротив кровати стояла миска с куриным бульоном, а рядом ломтики варёной курицы. Ещё чуть поодаль записка: «Поешь, как проснёшься».

Лена оказалась очень заботливой женой. Неужто, я ей всё-таки приглянулся?

Желудок урчал. Видимо, все эти дни, будучи в адском бреду, я питался одним лишь несолёным бульоном.

Я подошёл к столу и моментально осушил плошку, а затем прямо руками съел кусочки курицы. Несмотря на отсутствие приправ и соли, было очень вкусно, я аж глаза закрыл от удовольствия.

Одежда на стуле висела поглаженная и, судя по запаху, постиранная. Но я планировал её надеть лишь после душа. А для этого нужно было прокрасться по дому до ванной комнаты.

Благо, никого не было. В шкафу за стеклянной дверцей стоял советский перекидной календарик: алюминиевая коробочка с бежево-желтоватым вкладышем, который перещёлкивался, если крутануть коробочку.

6 января 1980 года.

Что ж, получается, я не устроился в НИЧ, пропустил три дня лекций и семинаров, абсолютно ничего не выучил.

Ко всему прочему у меня оставалось всего три дня, чтобы заучить учебник по технологиям социологических измерений. Точнее не столько заучить, сколько освежить в голове. Ведь учебник Поваренко Евгения Викторовича я читал не единожды ещё в прошлой жизни.

Я забрёл в ванную, стянул трусы и залез мыться.

Горячая вода. Блаженство.

Я буквально растворился минут на пятнадцать, смывая не только остатки пота, но и остатки болезни. Ванну набирать не стал. Просто сел под лейку и наслаждался.

Да, заложенность в носу ещё оставалась, голова слегка гудела, оставалась незначительная ломка по всему телу, даже горло ныло. Но если сравнивать с предыдущими днями, бредом и адской лихорадкой ― я чувствовал себя просто потрясающе.

Интересно, какими таблетками она меня на ноги ставила? Говорила, что импортными. Бывают же богатые люди. Я и в прошлой жизни звёзд с неба не хватал по зарплате, а тут так я вообще безденежный.

Когда я закончил с водными процедурами, я замер в замешательстве. Каким полотенцем вытереться? Здесь было белое, бежевое, бледно-розовое и бледно-голубое.

Если бы дело было в 2019 году, я бы мог подумать, что все четыре ― женские. Но я находился в 1980-м, а значит тут такого разделения не было. Скорее всего бежевое и голубое принадлежали брату и отцу. Белое, вероятно ― мамино. А вот розовое…

А впрочем наплевать. Полотенце, как полотенце. Я не туберкулёзный и не прокажённый. Вода имеет свойство высыхать.

Схватил бежевое и вытерся им по-быстрому. Затем натянул трусы, на мысках проскакал через квартиру