Вернусь домой я с силой некроманта,

И сдохнут родственники в нем!

Я захлопнул дневник. Надо полагать, Тиноватов так и не свел счеты с дядей и братом. Когда буду в столице, нужно будет держать ухо востро, если услышу эту фамилию.

Из глубины зала послышался слабый стон.

Рефлексы сработали вперед сознания — в следующую секунду в моей руке был палаш, острие смотрело в сторону звука.

Оружие не понадобилось. Когда я приблизился, то увидел мерзотную картину, в которой не было опасности.

На грубо сколоченном столе лежал человек. Его можно было принять за скелет, так он был худ. Грудная клетка выпирала, сквозь бледную кожу просвечивали ребра. Живот ввалился, вдоль него проходил шрам с грубыми стежками, будто здесь поработал патологоанатом. Лицо терялось в путанице волос и бороды.

Я нашел ответ на вопрос, как человек оставался живым в таких условиях. К его рукам тянулись тонкие шланги от капельницы. В стеклянной колбе на донышке пузырилась ядовито-зеленая субстанция. Как я уже знал, Тиноватов был тоже своего рода алхимик.

Мужчина открыл глаза, но не смог разглядеть меня в темноте. Единственное, что он увидел, так это мои глаза зверя, ловящие на себе отблески светящихся грибов.

— Добей… меня, — просипел он. — Кто бы ты ни был.

Мне казалось, что его просьбу я смогу выполнить, даже если просто коснусь пальцем этого изможденного тела. Жизнь, если это можно назвать жизнью, в нем едва теплилась.

— Хозяин дома мертв, — сказал я, надеясь подбодрить пленника. — Можешь сказать, кто ты?

— Теперь это не имеет значения, — ответил он. — Добей. Я устал.

— Я мог бы отомстить за тебя, если ты назовешься.

Он промолчал.

— Как ты здесь оказался? — спросил я.

— Я офицер Тайной канцелярии, — сказал он наконец. — Исследования вышли из-под контроля…

Должно быть, он приехал к Тиноватову проверить, как идут дела. А дела шли плохо. Если это так, то в таком положении он находится больше нескольких месяцев.

— Я понимаю о чем ты говоришь. — Присев рядом с кроватью, я склонился к пленнику, чтобы он тратил меньше усилий на речь. — Пожалуйста, продолжай. Я могу передать информацию в Канцелярию, если хочешь.

Он смотрел на мои глаза.

— Ты… волколак?

— Да. Я служу в Тайной канцелярии.

Конечно, я был не особо честен, как и не особо милосерден. Но, если смотреть правде в глаза, этот человек был мне врагом, а также причастен к тому, что с ним же и случилось. Тайная канцелярия организовала исследования некромантии, и он стал жертвой съехавшего с катушек исследователя.

— Особый отдел? — уточнил пленник, помолчав.

— Да.

— Тогда передай графу Челищеву… Проект «Черная земля» надо отменить.

Спросить, кто такой граф Челищев, я не мог. Предполагалось, что служащий Особого отдела это знает. Но фамилию я запомнил, это явно кто-то из высших чинов Тайной канцелярии или сторонний заказчик.

— Хорошо, я это сделаю. Но скажи мне, как твое имя? Может, ты хочешь передать что-то родственникам?

— Нет. Не хочу. Барон Трубников, дом Земли. В Канцелярии моя ячейка с наработками. Пароль: семь… четыре… пять… два.

— Что в ней?

— Передай содержимое руководству. А теперь добей.

В каком бы темном деле он ни участвовал, Трубников вызвал у меня уважение своей верностью. Я поднялся и воздел над ним палаш.

— Покойся с миром, барон Трубников.

Он закрыл глаза, и я выполнил его просьбу.

* * *

После увиденного я был рад выйти на солнечный свет, от такого контраста я даже передернул плечами. Надев темные очки, я подошел к парням у порога и сказал, что можно приступать к похоронам. Двойным.

Репей по прежнему торговал на площади, отбоя от местных не было.

— Это шелковый сарафан от восточных мастеров! Узор видишь какой? — услышал я его голос. — десять рублей, не меньше. Скидывайся вместе с подругой, по очереди носить будете, ха-ха! Шучу, он всего пятак стоит. Считай, что уже скинулась, но он только твой! Берешь? То-то же, хорошая покупка. Но, смотри, при парнях этот сарафан не носи!

— Почему⁈ — удивилась девушка.

— Дык приставать начнут, а ты барышня приличная, оно сразу видно.

Два мужика в очереди заржали, явно не согласные с предположением Репея. Девушка убежала примерять обновку. Женщины бросали ей вслед завистливые взгляды, мужчины тоже смотрели, но по другой причине.

Я приблизился к Репею.

— Тебе не пора сделать перерыв? — спросил я. — Ты хотел побеседовать.

— Может, на обеде, — сказал он, огладив черную бороду, — а то самый разгар тут у меня. Народ подтягивается после утренних дел.

— Мне пора двигаться дальше. В Васильково я собирался только переночевать.

— Честно тебе скажу, жаль такое слышать. А куда ты так торопишься?

— В Вельград мне надо. Служба.

— Ого, высоко заглядываешь! Путь неблизкий, понимаю. Я бы с тобой до станции доехал, но останусь здесь на неделю, не меньше.

— Нога? — понимающе кивнул я.

— Она самая. Пусть заживет, а то в дороге, чего доброго, разболится.

— Правильно, береги себя. Думаю, мы еще встретимся, Репей.

— Эх, эт вряд ли. Я в столице редко теперь бываю.

— А я туда не навсегда, знаешь ли. Что-то мне подсказывает, что я еще вернусь в северные регионы Державы. Вот только как тебя-то найти? Колесишь туда-сюда.

— О! — Репей торжественно поднял мясистый палец. — Предлагаю купить карту Северного наместничества.

— Не вопрос, давай, — сказал я и полез в карман за монетами.

Репей достал из фургона сложенный в несколько раз лист бумаги. Развернул на облучке.

— Я ж не просто так предложил, — сказал Репей. — Удовлетворяю твою потребность. Себе во благо, само собой.

Он взял цветной карандаш и послюнявил грифель. Уверенными линиями начал рисовать маршрут между волостями и уездными городами.

Линия побежала по трактам, охватила несколько губерний, а затем вернулась в начальную точку. Нормальная такая трасса получилась.

— Вот, — подытожил Репей. — Если окажешься в одном из этих городов, спроси, мол, Репей давно у вас бывал? Меня там либо ждут, либо недавно проводили, ну а дальше сам сориентируешься.

— Спасибо, — сказал я, сворачивая карту. Ты ведь можешь достать все, что угодно, правда?

— Эт точно. — Он прищурился. — А что тебя интересует?

— Возможно, пригодятся твои непубличные товары.

Репей глянул по сторонам.

— Пугаешь ты меня, капитан, честно скажу.

— Цену, поди, набиваешь?

— Ну… во-первых, да, а во-вторых, это все-таки наедине обсудим. — Он поднял борт фургона и огласил собравшимся: — Перерыв!

— Ну-у-у-у-у-у! — протянул мальчонка, только что подбежавший к фургону. — Я все утро ждал, пока по дому работал.

— Че хотел? — неожиданно грубо спросил Репей.

— Л-леденец…

Закрывая второй борт фургона, Репей достал из ящика петушка на палочке. Сунул сладость мальчонке под