Всех касается. Я капитан Лютиков. Только что я имел удовольствие познакомиться с вашим маг-куратором, и у меня прискорбные новости. Он скончался.

— Ура-а-а-а-а! — завопила толпа.

Несложно было предположить, что заклинателя-упыря здесь не жаловали.

— Совсем-совсем помер? — усомнился старшина. — А то он, знаете ли, того… этого. С черной магией связался. Негромантией, или как там ее.

Я усмехнулся, но вернул серьезное выражение лица, сурово сдвинул брови.

— Честное офицерское, помер вполне надежно. Но скажи мне, добрый человек, как вы довели его до такого состояния?

— Дык эт не мы, ваше благородие! — возмутился старшина. — Этот кровопийца свои порядки установил, дела темные творил. Зимой совсем плох стал, зело страшный… А вы к нам из уезда приехали? Мы гонцов посылали, да никто не возвращался… А гостей-то у нас и не бывает.

Я поймал себя на ощущении, как будто играю в РПГ на компе и случайно выполнил квест, который мне еще не давали. Забавно!

— Знаю я, что вы с гостями делаете, — сказал я. — К этому вопросу мы еще вернемся. А теперь — открыть ворота! У меня за стеной друг остался.

Старшина переступил с ноги на ногу.

— Дык как-то боязно. Ночь на дворе, да упыри с кладбища лезут…

— А ты слыхал, как громыхало за воротами? Нет больше ни вашего негроманта, ни упырей. Сейчас мы тут быстро порядок наведем-с.

— Порядок — это хорошо, — сказал старшина. — Тем более нас толпа, да, братцы? Что нам эти упыри?

Собравшиеся перед домом мужики ответили залихватским гомоном, подняли вверх топоры и вилы. Рожи были довольные. Еще бы — только что крестьяне шли на неравный бой с магом, теперь он мертв, а они как будто победили.

Освещенная факелами толпа двинулась к частоколу. Старшина шел впереди, рядом со мной.

Он окликнул стражников наверху, скомандовал открыть ворота.

— Это кто еще сказал? — спросил стражник.

— Глаза разуй! — крикнул старшина. — Это ж я — Терентий Петрович!

— Да я вижу, батенька. Но держать ворота закрытыми — указ господина маг-куратора. Не тебе тут командовать, сам понимаешь.

Старшина хлопнул в ладоши и развел руки в сторону.

— А нету больше господина Тиноватова! — воскликнул он, не скрывая ликования. — Сгинул маг. Так что открывай, балбес. Я могу и сам подняться, но тогда кое-кто полетит со стены вверх тормашками.

Стражник перевесился через перила помоста, оглядел толпу, присвистнул. Вместе с напарником молча взялся за рукоять механизма — металлическая решетка поползла вверх.

С ворот убрали засов, мужики потянули створки на себя. Раздался скрип давно не работавших петель.

Я нетерпеливо шагнул вперед, ожидая увидеть что угодно.

А увидел я бугристые кучи глины и земли, словно здесь поработал экскаватор. Во всем этом месиве увяз покореженный фургон.

У маленького костерка сгорбившись сидел Репей и грел руки перед пламенем. Кафтан грязный, лицо бледное. Одну ногу он вытянул, на бедре была промокшая от крови повязка.

— Етить! — радостно воскликнул Репей, увидев меня. — Живой! Я боялся, что тебя замордовали уродцы проклятые.

У меня были точно такие же мысли насчет него самого.

— Вполне живой! — сказал я.

Репей с кряхтением поднялся навстречу, схватил меня за плечи и потряс. Довольно крякнул. Я кивнул на его ногу.

— А ты, я смотрю, поцарапался?

— Это-то ерунда, — отмахнулся он, — но если бы эти гады не развалились, я бы… словом, мои руки-ноги вы бы до-о-олго собирали по окрестностям. Твоя заслуга?

— Да, я убедил заклинателя остановить наступление упырей.

— Умеешь ты убеждать, помню-помню.

Подал голос старшина.

— Мужики, айда вытащим телегу из этого дерьма! Лошадки-то… где?

— А вот иди их теперь свищи в поле, — тоскливо сказал Репей.

Он посторонился, пропуская крестьян к фургону. Сунул мне сверток.

— Вот твои вещички, рубашка и доломан. Оденься хоть, не май месяц. Да и девки набегут, не отобьешься. Это тебе не упыри!

Фургон вкатили в город, ворота закрыли. Старшина обошел фургон кругом, перевел взгляд на Репея, воскликнул:

— Да это никак знаменитый купец Репей! Добро пожаловать в Васильково!

Репей аж задохнулся, кое-как перевел дыхание и выдавил:

— Какое нахрен «добро пожаловать»⁈ Это вы называете гостеприимством? И не рассчитывайте на скидку, засранцы!

— Нет нашей вины тут, — угрюмо, но с легкой угрозой проговорил старшина. — Под гнетом были, маг произвол учинил.

Я сказал:

— Мой друг подобреет, когда вы подготовите нам баньку и хороший ночлег. Я, между прочим, тоже недоволен.

— Да это само собой! — всплеснул руками старшина так, что шуба еле удержалась на плечах. — Сейчас мигом все устроим. Корчма у нас последнее время захудала… Хотя, что я болтаю, прошу вас ко мне в дом гостить!

— Вот это другой разговор, — бодро кивнул я. — У меня еще много вопросов, но это все утром. Кстати, до тех пор в дом мага без меня не ходить. Там опасно.

Крестьяне действительно могли ненароком отравиться ядами или нарваться на какую-нибудь другую пакость. А еще я собирался самостоятельно обследовать дом и побольше узнать о его хозяине.

Дом старшины был не таким богатым, как у мага, но тоже просторным и добротным. Уюта здесь было несравнимо больше. Чувствовалась здесь и женская рука, и трудолюбие домашних.

Мебель вся ладная, отполированная, на окнах висят цветные занавески, из кухни доносятся запахи съестного. От широкой печи, пронизывающей оба этажа, доносится треск поленьев.

Чутким слухом я расслышал, как в комнатах посапывают спящие домочадцы. Спали, конечно, не все. Два взрослых сына старшины принимали участие в ночной облаве, не спала и жена.

Едва старшина показался на пороге, она взволнованно кинулась к нему, убедилась, что он жив и здоров, после чего начала выговаривать за то, как она волновалась. Увидев меня с Репеем, снова преобразилась и захлопотала.

Все эти перемены произошли меньше чем за минуту. Я ухмыльнулся Репею, он ответил мне тем же. Женщины!

Ужинать мы отказались. Вымылись горячей водой в бане и разошлись по комнатам.

Я рухнул на кровать лицом вниз. Вместо матраса был сенник, все еще душистый с прошлого года. Сладковато-пряный запах убаюкивал. Последним, что я сегодня услышал, был мой собственный всхрап.

* * *

Проснулся я поздно. Меня никто не будил, чтобы я как следует отдохнул. В окно уже светило яркое солнце, занавески не спасали.

Я привел себя в порядок и вышел на улицу.

Дом старшины находился в центре волости, здесь же располагалась площадь с развесистым дубом в центре. Легко было представить, как здесь собирается ярмарка или выступают бродячие артисты, но сейчас она была почти пустой.

Почти — потому что на краю стоял фургон Репея. Тент убран, борта раскрыты для демонстрации товаров. Вокруг толклись люди, слышались