глазами. И судя по блаженному виду рогатого, Матрассийск произвёл на него самое благоприятное впечатление из всех мест, где ему доводилось бывать.

Гном сидел на лавке, вытянув короткие ноги. Борода, расплетённая из дорожных кос, свисала до середины груди. Он выглядел расслабленным и, что важнее, благодарным.

Бруп сидел напротив и, судя по россыпи палочек на полу между ними, уже успел завести какое-то подобие беседы.

— Как дела? — негромко обратился я к управителю.

— Таки замечательно, уважаемый вождь, — Бруп вскочил на ноги. — Имя нашего дорогого гостя, если я правильно разобрался в его произношении, звучит как Пришвандикс. Он гном. Идёт туда, где садится солнце, ищет гномье царство, про которое ему привиделось во сне. Какой-то затерянный город предков, он обязан его найти. Ну, или погибнуть в дороге, что тоже считается за честь.

— Красивая традиция, — заметил я, присаживаясь рядом с гномом на лавку.

Пришвандикс покосился на меня, хмыкнул и произнёс что-то одобрительное, похлопав себя по набитому животу.

— Ещё он отметил, что похлёбка у нас средненькая, — добавил Бруп с невозмутимым лицом. — Но по сравнению с тем, что ему приходилось есть в дороге, это практически пир. Козла накормили отменной травой, и он крайне доволен, что козёл перестал жаловаться.

Я усмехнулся. Козёл жалуется? У этого гнома отношения с животным, видимо, как у Диониса со мной. Каждый считает другого причиной всех своих бед, но друг без друга они жизни не представляют.

— Спроси: может, ему ещё что-то нужно? Вода, тёплая вода для умывания? Может, материалы какие для починки снаряжения?

Бруп перевёл жестами. Гном оживился, начал показывать на ремни своих тюков, которые действительно находились в плачевном состоянии. Кожа протёрлась, пряжки разболтались, в паре мест ремни держались на честном слове и паре узлов.

Я велел Брупу отнести ремни мастеровым на починку. Бруп умчался, утащив с собой часть гномьего снаряжения и пару гоблинов-помощников. Гном смотрел ему вслед с тревогой о своём снаряжении, потом повернулся ко мне и произнёс что-то с уважительной интонацией. Я не понял слов, но тон был однозначный.

— И тебе спасибо, что зашёл, — ответил я, хотя прекрасно знал, что он меня не понимает, но иногда интонация важнее слов.

Гном кивнул. Мы посидели в молчании, которое почему-то не было неловким. Два существа из совершенно разных миров и рас, не имеющих общего языка, но объединённых простой человеческой, а вернее, разумной потребностью в тепле, еде и крыше над головой, просто сидели и смотрели на огонь кострища.

Через полчаса Бруп вернулся с починенными ремнями. Гном осмотрел работу, подёргал, проверил пряжки и одобрительно кивнул. Потом встал, подошёл к своим тюкам и начал рыться в них с целеустремлённостью археолога, откапывающего гробницу фараона.

Вытащил небольшой свёрток, развернул. Внутри оказались пять каменных резцов необычной формы, заточенных до бритвенной остроты. Он протянул их мне, потом показал на стену шатра, потом на камень, потом изобразил процесс обработки камня, выбивая невидимым инструментом невидимые узоры.

Бруп подключился к переводу, уточняя жестами.

— Он хочет отблагодарить, — пояснил управитель. — Говорит, что в юности работал каменщиком. Эти инструменты гномьей работы. Если у нас есть мастера по камню, он готов показать им приёмы гномьей обработки.

Именно признанных мастеров по камню у нас не было, а вот полуспециалистов хватало. А ещё были шлифовальщики камня, но они работали с очень нежным материалом в научном квартале. Вряд ли он им как-то поможет. Так что речь, вероятнее всего, о строителях и мастеровых.

Некоторые из них вполне могут освоить новые приёмы. Обработка камня — полезнейший навык, учитывая, что нам предстоит строить частокол с каменным основанием. Да и появление каменоломни уже не за горами.

— С удовольствием примем, — кивнул я. — Уточни у Болта, кто с камнем работает. Он всех мастеровых знает. И собери тех, кто желает обучиться.

Бруп умчался, а гном тем временем вышел из шатра на площадку перед ним, подобрал с земли булыжник и начал его обрабатывать своими каменными инструментами. За пять минут грубая каменюка превратилась в аккуратный кубик с ровными гранями.

Я наблюдал за процессом и осознавал простую истину: навыки, которые для гнома являются рудиментарным воспоминанием юности, для моих гоблинов будут откровением.

Когда Бруп привёл пятерых мастеровых, Пришвандикс уже вошёл в роль наставника. Я удивился, что желающих так мало, но вспомнил, сколько у нас на больничных койках и сколько ещё отсыпается перед утренней отправкой, и понял, что пять — уже много.

Гном выдал каждому по резцу и начал показывать. Медленно, терпеливо, повторяя один и тот же приём по нескольку раз. Гоблины смотрели, пробовали, ломали камни, получали щелбаны от гнома и пробовали снова. Через час появились первые результаты: камни, которые мастеровые обрабатывали прежде грубо и неровно, начали приобретать более аккуратный вид.

Я заглянул в их статусы и с удовольствием отметил появление продвинутых техник обработки камня, повышающих как качество, так и скорость работы. Это хорошо. Каменщики ещё долгие годы будут у нас в почёте. А с учётом «повторюх» подобные знания становятся в разы ценнее.

Обмен навыками для гоблинов — часть их жизни. Сегодня мы получили пять мастеров работы с камнем средней степени паршивости, завтра они достигнут новых высот, послезавтра в Матрассийске будет уже пару десятков мастеров обработки камня.

Я удовлетворённо кивнул, закрывая уведомление. Путник, а не торговец. Он принёс нам знания и возможности вместо товаров. Иногда это ценнее любого золота.

* * *

Вечер окончательно сменился ночью, когда Бруп прибежал ко мне с горящими глазами и доложил, что гном увидел нашу брагу, раздаваемую командирами всё ещё трезвым, уставшим и отличившимся в битве воинам перед сном, и пришёл в крайнее возбуждение.

— Уважаемый вождь, он таки просит попробовать наше вино! Жестами показывал бочонок и облизывался, почти как Карамелька перед ручьём.

Что там Карамелька перед ручьём делает, я не понял… Языком по губам водит, практикуя искусство соблазнения, видимо. Но с гномом вопрос явно другой и острый.

Я почесал подбородок. Алкоголь в дипломатии работает не хуже золота. Особенно с представителями расы, которая, судя по мифам и легендам любого уважающего себя фэнтезийного мира, ценит выпивку наравне со своими горными чертогами.

— Неси ему кувшин. Пусть Спартак выделит лучшее из наших запасов.

Бруп метнулся к складам, а я направился к шатру, где Пришвандикс уже закончил урок камнеобработки и расположился на лавке с видом учителя, выполнившего свой долг перед цивилизацией.

Когда Бруп вернулся с кувшином,