Потому наедине с государем, потому я такой ценный, ну и это ли не причина, чтобы прислушиваться ко мне?

— Итак, ваше величество, повторим все пройденное. Каковы же географические преимущества вашей державы? — спрашивал я у Петра Алексеевича на занятиях по географической экономии.

— По-первой, Уральские горы дают железо, медь, серебро и золото… — государь задумался, встал со стула, подошёл к доске, где была вывешена карта России, ткнул пальцем вместо, где должен быть Миасс. — А сие ещё Южный Урал али уже Юго-Западная Сибирь?

Да, я рассказывал Петру Алексеевичу о географии России, торговых путях и полезных ископаемых. На вопросы…

— Откель ведаешь сие? Спытывал я у голандов, так они ни сном ни духом о многом. Я и не сказывал им тайного, но понятно же, что не ведают.

Ну и я отвечал, единственным оправданием, которое было хоть сколько логичным:

— Книгу держал в руках когда-то давно, из легендарной либерии Ивана Грозного, предка твоего. Его немцы и русские мужи много чего полезного для державы нашей знали, да не успели наладить производство и добычу в тех местах, сложно это, помер великий царь и государь Иван Васильевич Грозный. Вот и утеряна работа сотен ученых мужей.

Объяснения было достаточно, иных вопросов не возникало. Я рассчитывал, что, когда экспедиции в нынешнем времени обязательно найдут всё то, о чём я сейчас втолковывал русскому государю, то вопросов лишних уже задаваться не должно.

Не скрою, терзался в сомнениях, стоит ли подобные вещи рассказывать, но всё же понимал, что моя стеснительность, или невозможность объяснить происхождение информации, по сути, вредят России.

Конечно же, было важным, чтобы как можно раньше стали добывать те же самые металлы на Урале, в Миассе, это позволит же не только заиметь твёрдые деньги и стабильное пополнение казны, но и присутствие России на окраинных землях Южного Урала и Южной Сибири будет тогда обеспечено куда как быстрее и надёжнее, чем в реальности. Нужно же охранять золото.

— А нынче, государь, покажу тебе эту карту, которую никто и никогда ещё не видел и не знает, что подобное есть, — этаким заговорщицким тоном говорил я.

Ох, как нравятся Петру Алексеевичу эти тайны, раскрытие неведомого, что возможно только со мной, поэтому он, пока у меня будет этих тайн хватать, никогда меня не отправит прочь от себя. Такой эффект я называл «эффектом Шахризады».

Ведь эта царица, которая каждую ночь интриговала султана, недорассказывая сказки, заканчивая на самом интересном моменте, чтобы он не приказал её казнить, как множество предыдущих своих жён. Вот так она прожила больше тысячи дней.

Но я рассчитываю быть куда как большим долгожителем при Петре Алексеевиче.

Мерно, с чувством достоинства, прямо чувствуя, как заинтересовался и находится в ожидании Пётр Алексеевич, подошёл к своему учительскому столу, стал открывать навесной замок одной из шуфлядок. И нет, карта там на постоянной основе не находится, я её принёс только сегодня, но было бы интересным посмотреть, будет ли вскрыт этот замок в ближайшее время. Если так, то стоило бы подумать о том, как и кто слушает наши уроки и занятия с государем. А это уже не что иное, как государственная измена.

Свернув карту России, которая включала, между прочим, Албазин и всю реку Амур, охватывая и сто километров на юг от неё, я стал развешивать другую.

— Что сие? Вот, вижу Камчатку, Охотск… — не имея мочи ждать, государь встал со своего стула, подошёл и стал разглядывать карту, которую я ещё только крепил к крючкам на учебной доске.

Царь нахмурил брови, всем своим видом показывая, что злится, считая, что я не смогу разобрать его истинные эмоции и, как большинство бояр, сразу же начинаю лебезить, как только царь нахмурил бровки. Но нет, я многое знаю о своём ученике. И прекрасно понимаю, когда он злится на самом деле, а когда вот так притворствует, чтобы добиться своего. Я не осуждаю, вплолне хороший, рабочий прием, чтобы добиться нужного, да и посмотреть, как к тебе относятся бояре.

— Это, государь, Камчатка, а вот это Алеутские острова, Аляска, и вот далее вся Америка, здесь она прочерчена до тех земель, что удерживают за собой испанцы, — сказал я, при этом указкой водил по контурам Америки, не забыл указать ещё и Гавайские острова.

— Но такой карты нету и у голландов? — проводя рукой по карте, будто бы по священной, шептал государь.

— Ваше величество, будете много говорить с голландцами, прознают они и о картах и о том, что нам известно. Не поспеем за ними. И все зря, — указал я царю.

Да, я намеренно начинал накручивать государя в сторону моря, всего того, что с ним связано. Сам не сказать, что был убеждённым мореманом, хотя и собирал, было дело, как и многие советские мальчишки, модели парусных кораблей. Бывало, что в каком-то возрасте, скорее отроческом, даже грезил пиратством, считая его романтичным. Но и только. Мыслей пойти в мореходку не возникало.

Вот что-то похожее хотел привить и самому царю. Без выходов к морю Россия развиваться полноценно не сможет. Нам нужна торговля, нам нужны люди, нам нужны ресурсы. И пусть многое из этого можно взять и на наших огромных просторах, и иностранные специалисты различными путями добираются в Россию и без помощи морских путешествий, но всё равно…

Как минимум уже для того, чтобы не быть обманутыми скупщиками зерна, например, Швецией, которая у нас покупает дешевле, а продаёт задорого, нужно быть на морских путях.

— Ваше величество, вы же понимаете, что о подобной карте можете знать только лишь вы, и, возможно, те, кого вы отправите в эту экспедицию, в Охотск и дальше, показывая им уже путь, который им всего лишь предстоит преодолеть, но не искать долгие годы. Найдутся ли такие корабелы, что смогут на месте сладить пакетботы, и такие моряки, которые не убоятся за хорошие деньги туда отправиться? То будет великое благо для России, — сказал я.

Но на самом деле уже прекрасно понимал, что Пётр Алексеевич знает и понимает всю эту выгоду. Недаром же я его учу уже не первый год. Мы всё это проходили, вот только раньше я карту не показывал.

— Отчего раньше мне её не показал? — тоном, не сулившим мне ничего хорошего, спросил Пётр.

— Не была нарисована сия карта, а ещё, ваше величество, мне нужно было удостовериться в том, что англичане и голландцы не ведают того,