остальную часть заседания Франко лукаво поглядывал на министров, и это навело его друга Камило Алонсо Вегу на мысль, что проект закона уже готов[3145]. Однако, хотя на заседании правительства прозвучало обещание, через три недели Франко впал в апатию. Двадцать третьего апреля на заседании правительственного подкомитета по экономическим вопросам (La Comisioґn Delegada de Asuntos Econoґmicos) каудильо не пожелал вернуться к тому же вопросу. В этот день он казался нерешительным, не хотел заниматься конституционным вопросом и его раздражали все попытки возобновить эту тему[3146].

В июле 1965 года, после бесконечных сомнений и колебаний, Франко реформировал правительство. Когда Карреро Бланко заметил, что возникла острая необходимость в реформировании кабинета, генералиссимус ответил ему, что подождет с этим до октября. Только когда Карреро напомнил ему, что он откладывает изменения с лета 1964 года, каудильо начал изучать список новых министров, подготовленный его министром-секретарем по делам правительства. Этот кабинет был назван «последним из классических франкистских кабинетов равновесия»[3147]. На самом деле искусно сбалансировал правительство не сам Франко, это заранее сделал Карреро Бланко. С одной стороны, преобладание технократов в списке членов нового правительства можно было приписать тому, что каудильо удовлетворен их работой. С другой же стороны, значительная часть работы перепоручалась Карреро Бланко. Номинально Муньос Грандес оставался вице-председателем правительства, но его болезнь позволила Карреро ближе подойти к рычагам управления.

В конце концов была принята отставка Наварро Рубио, и его место занял самый старший по положению функционер Хуан Хосе Эспиноса Сан-Мартин[3148]. Назначение Альберто Ульястреса послом при ЕЭС свидетельствовало об особом приоритете отношений с Сообществом. На посту министра торговли Ульястреса заменил Фаустино Гарсиа Монко. Как и Эспиноса, Монко состоял в «Опус Деи». Лопес Родо остался комиссаром плана развития и приобрел к тому же пост министра без портфеля. Теперь сражения, которые Карреро Бланко вел с Солисом, предстояло проводить Лопесу Родо. По предложению Лопеса Родо, 72-летнего Хорхе Вигона сменил на посту министра общественных работ Федерико Сильва Муньос. Незаметный технократ Сильва проявит себя как активный реформатор испанской транспортной системы. Вместо Сирило Кановаса министром сельского хозяйства стал Адольфо Диас Амброна, тоже по предложению Лопеса Родо. В узких границах франкистской системы это правительство можно было считать почти аполитичным. Ньето Антунес прокомментировал его состав так: «У нового правительства есть хороший генштаб, но в нем нет людей»[3149]. Состав правительства указывал на укрепление позиций технократов, но фалангисты были далеки от того, чтобы признать свое поражение. Удивленный тем, что Франко не обсудил с ним предстоящие перемены, Ньето Антунес сказал Фраге: «Я до этого думал, что мы гораздо ближе с каудильо»[3150].

Летом, в течение которого Франко много времени уделял охоте и рыбной ловле, а именно 13 августа, на заседании правительства открылась дискуссия по предложенному Фрагой Закону о печати. До этого Фрага не раз представлял каудильо проекты закона, которые тот придирчиво критиковал. Франко оставался непреклонен в том, что свобода не должна превращаться во вседозволенность (libertinaje), наблюдаемую, по его мнению, в демократических странах. Он требовал, чтобы издатели несли ответственность за публикуемые материалы под угрозой закрытия или конфискации газет. Каудильо также перечислил сферы, которые нельзя затрагивать, в частности, Церковь и Движение. Карреро Бланко и Алонсо Вега выразили серьезные возражения по проекту, но Фрага энергично защищал его. Франко прекратил дебаты, сказав: «Я не верю в свободу прессы, но многие серьезные обстоятельства заставляют нас пойти на этот шаг». В последующие месяцы текст еще не раз обсуждался. Упорно противостояли ему Алонсо Вега и другие реакционные элементы в правительстве. Они пытались убедить Франко в том, что закон угрожает самим основам режима. Тем не менее к февралю 1966 года закон был подготовлен для представления в кортесы и формального утверждения. Франко цинично сказал Фраге по поводу закона: «Не будем слишком добродушны. Как и все прочие, давай использовать косвенные средства контроля»[3151].

С середины 1960-х годов делались попытки изобразить каудильо абсолютно здоровым. Он испытал большую радость, проведя две недели у берегов Испании, где приваживал тунца. Сочтя, что приготовлений достаточно, Франко вместе с Ньето Антунесом и Солисом вышел в море на своем «Асоре» и поймал тунца весом в 375 килограммов – европейский рекорд. Когда-то он мог преследовать кашалота днями. Макс Боррелль говорил: «Видя, как Франко преследует кита, понимаешь, как он добился успеха в политической и военной карьере. Его упорство таково, что он может преследовать кита до самой России»[3152]. Двадцатого августа 1966 года было объявлено, что каудильо поймал в Атлантике 25-тонного кита, а 7 сентября – что он загарпунил тридцать шесть китов. Летом 1968 года 76-летний Франко, как сообщалось, загарпунил 22-тон-ного кита[3153]. Легко предположить, что и команда «Асора» играла какую-то роль в этих удачах.

Несмотря на время, проведенное в охоте на китов, а также в охотничьих вылазках на козлов и оленей, Франко по-прежнему серьезно относился к своей обязанности и председательствовал на заседаниях правительства, однако не делал почти ничего, чтобы дать конкретное направление правительственной политике. Он начал принимать министров по одному, и те говорили ему, что собираются делать. Затем, когда министры собирались вместе и церемонно входили в зал заседаний, Франко делал обзор основных событий внутри страны и за рубежом с момента предыдущего заседания. По мере того как десятилетие близилось к завершению и здоровье каудильо ухудшалось, эти обзоры становились все короче и в конце концов прекратились совсем. Он все меньше вмешивался и в дела кабинета, менее внимательно контролировал ход дискуссий на заседаниях правительства. Кабинет представлял собой мини-парламент. Министры, отдавая дань уважения Франко и соблюдая приличия по отношению друг к другу, могли тем не менее относительно свободно говорить, что им вздумается. Франко редко прерывал их, особенно Алонсо Вегу и Кастиэлью. Иногда он отпускал слегка саркастические замечания в адрес Алонсо Веги. Каудильо любил подтрунивать над ним[3154]. Однажды он пригрозил поставить перед ним таймер для варки яиц, а в другой раз, когда тот закончил необычно быстро, заметил по этому случаю: «Тут несколько делегаций пришли поздравить тебя»[3155].

На заседаниях правительства каудильо лишь пассивно председательствовал, не выдвигая инициатив. Его, казалось, не трогало, что в 1965–1966 годах все более острый характер приобретали конфликты между Солисом и Ромео Горриа, с одной стороны, и Лопесом Браво и Лопесом Родо – с другой. Лопес Родо выступал за Хуана Карлоса, Солис, находясь в открытой оппозиции к нему, поддерживал притязания на постфранкистский трон Альфонсо Бурбон-Дампьерре, сына брата дона Хуана –