раз она добралась до семидесяти двух. Это очень непросто, пересиживать дневную жару на двухметровой глубине в яме у термитника.

— Андрей Николаевич, температурный пик уже пройден, — сообщила Кораблёва, — таких температур, которые застали вы, в этом году уже скорее всего не будет.

— Наверное, семидесяти двух градусов не будет, — согласился Горохов, — но мне и шестидесяти восьми будет много.

Тут неожиданно взял слово непосредственный командир старшего уполномоченного, комиссар Бушмелёв.

— Хотелось бы заметить, — начал он, — что всем солдатам, что были с нашим уполномоченным на том задании, потребовалась реабилитация. Все люди пережили серьёзные тепловые перегрузки. Они все сейчас в госпитале.

Кораблёва, может, чуть раздосадованно взглянула на комиссара и сказала быстро:

— У нас будет с собой новое оборудование, которое поможет пережить даже более высокие температуры.

— У вас будут переносные персональные холодильники? — спросил уполномоченный.

— Почти, — неожиданно согласилась Кораблёва. — У нас есть костюмы для экстремальных широт. Они уже проверены.

Уполномоченный взглянул на комиссаров, но те не собирались принимать решение за него: ты сам давай, Андрей Николаевич.

И Горохов пару секунд подумал и, покачав головой, ответил:

— Вы меня, конечно, извините, но пока я не готов вам помочь.

Кораблёва что-то хотела сказать, но он остановил её жестом:

— Мне нужно хоть немного отдышаться. Может, через месяц.

⠀⠀

Глава 13

Совещание закончилось, и Тормышов с Кораблёвой ушли. Горохов заметил — ну, во всяком случае, ему так показалось, — что, когда они с ним прощались, северяне вовсе не были расстроены его отказом.

И мужчина, и женщина, пожимая ему руку, были деловиты и собранны, и всё. Никаких кислых мин, никаких обид. Только напомнили: о «выходе» и планируемой экспедиции к нему не должен знать никто. Ну, могли бы и не напоминать. Тут все были люди ответственные. Но Первый комиссар, конечно, заверил их в том, что эта информация никуда из Трибунала не выйдет. И тогда северяне ушли.

«Ну и хорошо. Можно было бы с ними и поработать. Но…». Горохов снова закурил. Ему и в самом деле нужно было прийти в себя; это кажется, что температурные перегрузки проходят для организма бесследно. Горохов давно убедился в том, что это не так. Он начинал уставать от жары. Или, может быть, это возраст давал о себе знать?

Комиссары его за отказ не осудили. Конечно, им хотелось максимального сотрудничества с Институтом Генетики и Общей Биологии, ведь Институт был, по сути, филиалом Севера. Северяне хорошо финансировали работу Института. И некоторая часть этих денег, соответственно, доставалась и Трибуналу. За тесное, так сказать, сотрудничество. Но комиссары не могли, да и не хотели принуждать своих специалистов. Уполномоченные — товар штучный. Редкий товар. Тем более, те уполномоченные, которые на своей должности продержались более десятка лет. Этих вообще было всего… как пальцев на одной руке.

Они поболтали ещё с Гороховым насчёт «выхода», насчёт планируемой экспедиции, а потом отпустили его. Андрей Николаевич пошёл в зал отдыха. Но там была только Тамара, она как раз убирала со стола, взглянула и сказала:

— Андрей, а ребята уже разошлись.

— Жаль, — произнёс он.

— Посидишь? — спросила Тамара. — Я тебе накрою стол.

— Нет, одному неинтересно. Пока, Тамара, — сказал старший уполномоченный и пошёл к лестнице, что вела в гараж.

И там, на лестнице, столкнулся с пижоном в красивом и дорогом костюме. С Поживановым.

— О, Андрей, — они поздоровались за руку, и Сергей Сергеевич продолжил: — А я смотрю, твой или нет квадроцикл у стены? Подумал, что похожий. Решил, что не могут тебя вот так сразу после задания из отпуска вытащить.

— Наши всё могут, — ухмыльнулся Горохов.

— Совещание было?

— Было.

— У Первого?

— Точно.

— Я там, в гараже, северных видел. С ними? — продолжал допрос Поживанов.

Горохов ему ничего не ответил.

— Понял, — сказал начальник Отдела Дознаний.

Он хотел уже было попрощаться, но Горохов не отпустил его:

— Слушай, Серёжа, ну а с моим делом как?

— Ты про Серов? Про эту Алевтину? — сразу вспомнил Поживанов.

— Ну да…

— Слушай, Андрей… — тон Поживанова сразу стал извиняющимся. — Ну нет у меня сейчас людей. Ты пойми… Серов — это где? Хрен его маму знает, сколько дней туда ехать. Дня два?

— Да нет, два дня ехать — это через Кытлым, через горы, там сейчас не проехать. Придётся через Губаху ехать, дня три-четыре, — прикинул уполномоченный.

— Вот видишь, туда-обратно — неделя, там тоже неделя потребуется, послать придётся двух человек минимум. Представляешь, сколько это будет человеко-часов? А у меня финансирование в этом квартале и так срезали. Работай как хочешь, хоть своими людям доплачивай, — рассказывал комиссар.

Но Горохов был далёк от проблем, с которыми сталкивалось руководство, нехватка людей и ресурсов — это всё его не касалось:

— Слушай, Серёжа, дело-то, мне кажется, стоящее.

— Да, конечно, стоящее, — Поживанов морщился. — Я понимаю… Слушай, давай так сделаем: я ставлю твою Алевтину в план разработок на следующий квартал. В пятницу совещание, если Первый утвердит план на квартал, я, не дожидаясь начала нового квартала, обещаю выделить тебе через месяцок пару лучших парней на твоё дело. Идёт?

— Месяцок? — уполномоченному не нравился такой вариант.

— Андрей, ну ничего лучше я тебе предложить не могу, — продолжил Поживанов. И всё-таки предложил: — Слушай… Я же тебе говорил, что в Серове у меня один… сотрудник…

— Да, — сразу обрадовался Горохов.

— Ну, это… Короче, так себе сотрудник, — продолжил комиссар, — не профессиональный. Кину ему немного денег, он поработает. Как сможет. Так, сделает предварительные наброски.

— Ну прекрасно!

— Говорю же, он не профессионал. Он может и запороть дело, выдать себя и наш интерес к этой твоей Алевтине.

— У тебя с ним прямая связь?

— Да. Он всё время на связи.

— А может, я с ним поработаю? — предложил уполномоченный.

Конечно, нет. Начальник Оперативного отдела взглянул на Горохова так, что тому сразу стало ясно — своего осведомителя Поживанов не отдаст.

— Ты лучше сформулируй задачу, а я с ним сам поработаю, — произнёс он.

— Связи, — чуть подумав, сказал уполномоченный. — Пусть построит её связи.

— Связи? — Поживанов поглядел на Горохова с сомнением: "я ж тебе говорю, это не профессионал". Комиссар покачал головой. Человек точно проколется. И пояснил: — Связи — это сложно, это нужно или изнутри смотреть, или наружку на месяц ставить. Нереально.

— Ну, тогда окружение в первую очередь. Список людей вокруг неё и чем занимаются.

— Ну, это… — Поживанов ещё сомневался. — Это можно попробовать. В общем, начнём потихонечку со списка ближнего круга. А когда я на твоё дело найду человеко-часы, кое-какая работа уже будет проведена.

— Спасибо, Серёжа, — Горохов протянул ему