— А вы на своём пойте! — ещё больше смущаясь и даже покраснев ушами, продолжил парень, на секунду перейдя на «вы». — Хоть про что, просто ты так поёшь красиво!

Маша задумалась, и несколько минут ехали молча. А потом она внезапно начала петь. Девочка несколько изменила свой голос, сделав его более глубоким, что ли… Песня была сильной. Я не понимал слов, но чувствовалось, что это старая песня, несущая что-то сокровенное и при этом всем известное. Когда Мария закончила петь, мне показалось, даже деревья не сразу начали шуметь листьями, заслушавшись.

— Это песня о любви и долге, — произнёс лиер Тарс. — Я не понимаю слов, но я ощутил их значение…

— Верно. Это песнь девушки, которая ждёт своего любимого, пока тот охраняет свою страну на границе. Не знаю, почему я захотела спеть её. Просто подумала, что попса вам точно не займёт…

Маша принялась копаться в сумках, пока не нашла на дне флягу, дважды чуть не свалившись с седла. Да, мы всё-таки уговорили её ехать верхом. Просто уложили в седло пару толстых одеял, скрепили, и вроде стало вполне себе мягонько. Во всяком случае, пока не роптала.

До поляны с ручьём и дубом мы добрались задолго до обеда, прослушав песен десять и все дружно решили передохнуть сами и дать отдых лошадям, а заодно перекусить. Как ни странно, площадка для отдыха была занята, хоть до обеда ещё часа два или три. Три огромных фургона, шесть подвод поменьше и странная повозка, крытая и на огромных колёсах. Мы все замерли на краю дороги, раздумывая, стоит ли останавливаться, так как народу бегало как бы не человек сорок, из которых только вооружённой охраны было два десятка бойцов.

— Вес, — обратился ко мне лиер Тарс. — Дальше ещё есть места для остановки?

— Только на развилке на Храм, но это почти у Города. А так больше ручьёв у дороги не будет.

— Досадно…

— А что не так, дядь Тарс? — недоуменно оглядывая суетящихся караванщиков, спросил Рейнар, с усилием удерживая коня, почуявшего привал.

— Не могу понять. Просто что-то не нравится. Крев, что скажешь?

— Суеты много, — лаконично ответил парень, подтверждая и мои наблюдения.

— Лиер Тарс⁈ — воскликнул лощёный мужчина, выбежавший из странной повозки и бегом примчавшийся к нам. — Рад видеть вас так далеко от столицы!

— Прошу прощения, не помню вас… — недоуменно глядя на подбежавшего человека и подозрительно оглядывая двух его охранников, лениво пошедших за господином.

— Я Арс Кастайн, партнёр Риса Торлеса, который скупает у вас шерсть, что вы выращиваете в…

— Риса знаю, но не знал, что у него есть партнёр… — уже спокойнее, но всё ещё настороженно произнёс лиер, между делом ещё раз оглядывая суету в лагере.

— Да, мы не ведём с вами дела, я занимаюсь тканями, а мой друг — шерстью. Но меня хорошо знает ваш друг лиер Ний тин Котса…

— Да, у него обширные льняные угодья.

— Всё верно! Лён у него и беру. Я как раз собирался перекусить, до выхода ещё час, чтобы уже пообедать и до вечера. Окажите честь, составьте компанию!

— А что у вас тут случилось?

— Ось лопнула на самой гружёной фуре. Ещё полверсты дотянули, разгрузив частично, а потом, дружно удерживая колесо, тут встали лагерем вчера. Да пока повозку разгрузили, пока скатались до города и привезли новую, пока поставили. Сейчас вот заново товар укладываем. Ужас что творится! Три оси за шесть дней. После дождей по дороге хоть не езди!

— Спасибо за приглашение, уважаемый Арс, но мы поедем дальше. Не будем вас отвлекать…

— Весьма жаль… Я везу полный набор сладостей дома Устугов из самой столицы. Ради себя открывать — жалко, а тут такой повод: сразу три лиера и юная льера…

Это он меня за лиера посчитал⁈

— Тарс! — шепотом прокричал Рейнар. — Да давай остановимся. Я на днях Маше про эти сладости рассказывал! Ну когда она их попробует!

Мужчина задумался. Потом посмотрел на Рейнара, поймал его взгляд на Машу и принял решение.

— Хорошо. Стоянка — один час. Никому не расходиться. Находиться в боевой готовности. Лошадей поить по одному. Ведите, Арс.

А в повозке у купца оказалось довольно уютно. Два диванчика вдоль боковых стен, стол между ними. В конце повозки большая кровать, рядом с которой по низкому, но длинному комоду. Стол и правда был заставлен яствами: очень много фруктов, больше половины которых я не то что не знал — видел впервые. Много сладостей и большая коробка, которую купец вынул из комода и торжественно поставил на свободный участок стола.

— Пас, быстро ещё кипятка! Мне надо заварить напиток! — зашипел мужчина на своего слугу, хмурого мужчину, и тут же открыл коробку, откуда стал доставать жестом фокусника небольшие свёртки в лощёной бумаге. — Лимонный щербет! Рахат-лукум с лепестками роз и золотом! Пахлава с топлёным маслом и фисташками…

Для меня эти названия ни о чём не говорили, но невольный громкий глоток Рейнара выдал, что это всё должно быть безумно вкусно.

Мужчина на наших глазах заварил чай (да, слово твёрдо засело в моём обиходе — уже как Маша, всё, что горячее, это чай, а ведь сперва просто спорить с ней не хотел). Тут же всем разлил и специальными щипцами наложил каждому в маленькую миску из какой-то невесомой глины сладко пахнущие кусочки. Очень вкусные кусочки! М-м-м…сомн вкусов словно взорвался у меня во рту. Сладко, пряно, сливочно, кисло — и все это одновременно! Рука машинально потянулась за вторым сверточком.

— Вот, Мария, это сладости дома, который снабжает и самого Властителя, и доступно только лиерам — похвастался Рейнар, закидывая кусочек в рот и подмигивая мне. — Когда приедете в Столицу, первое, куда тебя поведу, — это будет их заведение на… а-а-а, извините, ранний подъём…

Рейнар оглушительно зевнул, заражая меня и всех остальных. Я было усмехнулся, такой общей реакции и тут увидел, как Маша после зевка откидывается на диванчик, засыпая прямо в движении.

— Тревога! — закричал я, вскакивая, но тут неожиданно всё качнулось, и пол повозки внезапно полетел мне в лицо.

Глава 7

В чужой повозке

Голова болела, словно в неё забили кол и теперь медленно проворачивают в районе висков. Я открыл глаза и сразу пожалел