class="p1">— Так и я на это надеюсь! — злорадно улыбнулась женщина и, рявкнув на меня, начала кричать Альгальери: — Быстро завтрак делать! Эй, певец, как там тебя…

Я ушёл в дом, сходил к себе, нормально оделся и пошёл на кухню, где столкнулся с заспанной Машей с полосой от подушки через всё лицо.

— Опять нападение? — равнодушным тоном спросила она, ставя маленькую кастрюльку на плиту и доставая из сундучка на верхней полке шкатулку с зёрнами кахвы. — Принеси, пожалуйста, молоко из погреба.

— Сейчас, только корзину под яйца возьму. Ивер с Астой развлекаются, певца за яйцами в курятник отправили.

— Там же ваш петух неуравновешенный! — воскликнула Маша, а потом до неё дошло: — Хи! Блин, чего я не вышла на шум? Долго он его там гонял, судя по крикам…

— Льера! — на кухню вошёл один из дружинников Асела. — Вы просили предупредить, если кто-то поедет в город. Через час Лас поедет, отвезёт письма лиера и заберёт почту. Сегодня же вернётся.

— О! Сейчас я тоже письмо напишу. Нужно написать список продуктов для таверны и оборотней. А рецепты для Дуба и чертёж печи я уже нарисовала… Вась, посмотри сразу, сколько там эля осталось? Может, уже не четыре бочки, а шесть сразу пригнать?

После быстрого завтрака Маша раздала указания подошедшим поварам и улетела координировать свой рынок. По-моему, народу пришло больше, чем давече. Да, расторговались вчера не все, даже и половины ни одного товара не продали. Но зато те, кто хоть что-то продали, были так довольны… Особенно радовались две сестрёнки лет шести и девяти, которых привела мама и оставила торговать плетёными поясками, ремешками, шнурками… Неожиданно это оказался самый востребованный товар. Девочки даже попросили Млата их проводить, так как наторговали они без малого на шесть чешуек…

И люди в деревне зашевелились.

— Человек сорок с лишним! Вася! Нужны ещё доски! Сажать некуда!

Маша метеором влетела на кухню, где я помогал таскать с ледника мясо, не пустив туда Ставра, кричавшего, что он уже ориентируется.

— И это… там мужик такой страшный, волосатый… он мебель привёз на телеге продавать! Скажи ему, что это не тот товар, который будут в дорогу покупать!

Страшный волосатый дядька оказался Растаном. Бывший стражник, давно на отдыхе. Причём не с нашей деревни, а с Муравьиного хутора, что в трёх верстах на запад от деревни. Даже до них слухи за день дошли. Да, борода и шевелюра торчали во все стороны, брови закрывали пол-лица, а сломанный в трёх местах нос и щербатый рот и правду делали его пострашнее некоторых разбойников. И самое забавное, что он первый и распродался: худой приказчик с каменоломни, шедший с нужника, увидел телегу с грузом, разглядел там кровать и пошёл торговаться. А там мебель для проживания семьи: кровать, лавки, табуреты, стол, комод. Приказчик, ехавший на новое место жительства, поторговавшись, сразу всё и купил.

— Весел! А Весел? — гудел счастливчик, сжимая в кулаке серебро. — А налей эля! И рыбки вяленой! И этот… чего там… хоть-сдох?

— Хот-дог, дядь Растан, сделаю, только подождите немного! Сейчас тут всё организуем…

— Хорошее дело затеяли. В город ехать собирался, ждал, когда подсохнет, а моя пришла вчерась, про ярмарку талдычит и талдычит. Ну говорю, какая ярмарка-то посреди лета! А нет, едь на ярмарку да едь. А тут и правда ярмарка! Это я три дня сэкономил, да ночёвку не потратил! Хорошее дело! Эля бы холодненького… А до каменоломни я всё ему свезу, да и его самого — за то отдельная оплата, так что ещё и за извоз заработаю. Ну что там, пойдём уж, эля-то нальёшь…

Еле отбился. Свободных досок не нашлось — всё сегодня в работу пойдёт на веранду. Плотники уже сговорились на две подводы, но это только дня через три привезут. Поэтому вытаскивали пустые и чистые мешки, стелили их и усаживали новых торговцев уже на них. И ведь никто не роптал. Хотя были те, кто пытался выкупить места за прилавками, и кто-то даже поменялся, но сильно я туда не всматривался — не до того было.

Тренировка прошла совершенно иначе, чем до этого. Рейнар перестал пытаться что-то доказать и в процесс обучения втянулся полностью. И это сразу пошло мне на пользу.

— Да прекрати ты с этой позиции уходить в оборону! — ворчал он на мои движения. — Тут тебе, по-хорошему, надо либо дать мечу по инерции пройти и в атаку перейти, либо жёстко на щит клинок принимать!

Да, он знал куда больше меня стоек и приёмов, вот только они были менее эффективны тех, что давал мне Ивер. И на это ворчал уже учитель Рейнара.

— Весел! Розги возьму! Да прекрати ты «тараканий гром» делать! — так почему-то он называл мою атаку щитом по ногам. — Там, где будет сражаться Рейнар, такие подлые приёмы не используют!

— Не соглашусь, — подал голос Ивер, хмуро молчавший всю тренировку. — Сам он может и не будет использовать, а вот противостоять надо научиться. Никогда не знаешь, кто может быть противником и какие у него понятия чести.

За спиной дяди через ворота влетел запылённый и трясущийся храмовник на взмыленной лошади. Сполз с седла и, шатаясь, устремился в таверну. Мы не сговариваясь бросились все следом.

— Яник! — закричал я, увидев высунувшегося из кузни на шум брата. — Займись конём, срочно! Поводи его немного и поставь в конюшню! Оботри и разотри ему ноги! Еду и воду не давай!

— Да знаю я! — огрызнулся брат, подбегая к лошади.

Мы забежали в обеденный зал, где на скамейке спал гонец. Только и увидели, как в дверях, ведущих в жилую зону, исчезла бегущая Аста. Ивер бросился за ней, а мы замерли, не зная, что делать. Наконец Рейнар не выдержал и тоже пошёл следом, но нам навстречу вышел дядя и, глядя на Рейнара, проговорил:

— Зайди к льере Асте, это срочно. О! Лиер Асел! Аста просит у вас половину дружинников. Дело Храма.

— У неё тут Храм под боком! — мгновенно завёлся Асел. У них с Астой явно какое-то давнее противостояние.

Отвечать Иверу не пришлось. На ходу застёгивая плащ и принимая у Рейнара шлем, Аста вышла в полном облачении и рявкнула Аселу:

— Миртань помнишь?

— Ну, — заметно побледнев, ответил Асел, разом теряя свой гонор.

— Ну вот, похоже такой же!