подумала: как странно, что ей так холодно. Костёр так и пышет жаром, но по телу бегут мурашки, и как будто замерзает она. И так грустно и одиноко ей стало, будто одна в белом свете осталась. И остаётся лишь уйти к остальным. Тем, которых давно уже нет. Не быть здесь одной.

Мысли об одиночестве резко оборвались, словно какую ткань с головы сняли, когда Ярослав потянул её в другую сторону, прыгать через костёр. Его рука была тёплой, крепкой. Настасье больше не хотелось грустить, она думала лишь о том, как бы им не расцепиться при прыжке через костёр, чтобы вместе остаться до конца их дней, чтобы счастье их не покидало. А какие детки у них будут! Красивые, стройные, крепкие.

– Настасья, а где твой венок? – спросил Ярослав.

Девушка отвлеклась от мыслей о будущем и поняла, что она не успела набрать цветов, и венка теперь нет, а идти обратно не хотелось.

– Вот, сестрица, держи свой венок. В лесу оборонила, – сказала Варя и протянула Настасье. Лицо Вари не выражало эмоций.

Настасья не хотела брать венок, но возвращаться в лес ей не хотелось куда больше. Ярослав сам взял и надел венок ей на голову. Девушке хотелось верить, что жених каким-то образом вложил в этот венок всю свою любовь, и она защитит её, если понадобится.

– Почему Варя протянула венок в полотенце? – спросила она парня.

– А мне почём знать ваши женские штуки? – он улыбнулся и потянул возлюбленную к костру.

Когда подошла их очередь, они прыгнули не задумываясь, словно делали это каждый день. Ярослав крепко держал руки Настасьи, и она была ему благодарна за это. Впервые за вечер она перестала бояться.

Долго ещё водили хороводы молодые, костёр стал опадать, когда веселье закончилось. Маленький островок праздника начинал пропадать.

– Ну что, пойдёшь венок свой пускать? – спросил Ярослав.

– Пойду, только подруг найду, – сказала Настасья.

– Они какие-то странные, уж не обижайся. Через костёр прыгать не стали, хотя к ним ребята подходили. К Алёнке Петька подходил, хотел предложить с ним бежать в другую деревню. Отвернулась молча и осталась стоять в тени деревьев. Да и пахнет от них тиной какой-то. Что там у вас в лесу случилось? Поругались из-за чего? – Ярослав выглядел обеспокоенным, держал руки любимой так крепко, будто не хотел от себя отпускать, в глаза заглядывал.

– Да, знаешь…

Девушка не успела договорить, как холодная рука резко вырвала её от Ярослава и повела к озеру.

– Ярослав, пусти невестушку погадать, судьбу посмотреть. Мы за ней приглядим, не волнуйся.

Не успел парень и слова сказать, как рука Настасьи выскользнула из его, и повели подруги её к озеру. Настасья шла молча, ничего не спрашивала, хотя вопросов было много. И постоянно чувствовался запах тины. Варя и Алёна довели девушку к озеру, отпустили её руки, а сами остались в стороне.

– Выпусти венок, Настасья, а мы сразу за тобой, – сказала Варя. Голос её звучал неестественно, будто из колодца говорила.

Настасья подумала, что подруг околдовали. Может, леший ругается за цветы, что они нарвали? В любом случае надо выполнить указание, вернуть венок природе. Так думала Настасья, пока подходила к краю озера. Сняла она свой венок и аккуратно положила на воду. Он поплыл сразу же, да так быстро, будто кто держал его под водой. Девушка уже хотела обрадоваться, что он плывёт быстро и ровно, значит, свадьбе и счастью быть. Венок остановился на середине озера, и Настасье показалось, что из воды высунулась рука и утянула его на дно.

Девушка невольно вскрикнула. А подруги стали подходить к ней, не давая прохода обратно.

– Говорили тебе, полынь нужна, а ты её и не заметила, – девушки хитро улыбались, словно провернули самое выгодное дело.

Настасья пятилась к озеру.

– Думала, обхитришь? Не сегодня, Настасья.

* * *

– Нас-та-сья!

– Ва-ря!

– А-лён-ка!

Ребята искали девушек по всему лесу, не было их, как сквозь землю провалились. Скоро светать начнёт, домой пора возвращаться, а они так и не вернулись. Парни решили разделиться и поискать в разных местах, чтобы быстрее найти беглянок. Ярослав направился к озеру.

Ночь на цыпочках отступала, приближалась тень рассвета. Ярослав без труда увидел женский силуэт у озера. Девушка прислонилась к берёзе и тихо что-то пела. Парень поспешил к ней. Может, неподалёку были и остальные девушки. Как только он приблизился к ней, её песнь оборвалась. Девушка обернулась. Узнал Ярослав знакомую улыбку, полные золота глаза, обрадовался.

– Полынь или петрушка?

Сердце парня словно остановилось, по спине побежали мурашки, и откуда-то повеяло тиной.

Егор Новиков

Санкт-Петербург

Ожившая память

Красно-жёлтые обрывки осени замелькали в памяти в последний момент. Той осени, когда мои эмоции и чувства стали настолько сильными, что выплеснулись из моей головы и материализовались в окружающем мире.

Впервые это произошло в солнечный сентябрьский день, юность горела неудержимым пожаром, разгоревшемся от ядерной смеси молодой крови и дешёвого портвейна. Уже тогда я начал понимать, что слишком ярко воспринимаю и ощущаю всё, что происходит вокруг. Эмоции от влюблённостей, разочарований и прочих реалий нашей жизни лились через край, переполняли буйную голову так, что казалось, она вот-вот лопнет.

В сомнительном состоянии я вошёл в продуктовый. Корзину брать не стал, денег хватало только на то, что уместится в руках, да и большего было не нужно. Проходя мимо консервации, почуял непреодолимое желание закусить банкой шпрот по акции. Так как руки мои были закованы в «ирландские наручники», я сунул шпроты в карман пальто с мыслью, что достану на кассе и рассчитаюсь. Но затуманенный разум подвёл, как и охрана магазина, про шпроты я на кассе забыл и ушёл, рассчитавшись лишь за бутылки. Уже дома, раздеваясь, я обнаружил плоскую баночку в кармане. Даже в том состоянии мне стало неловко, я ведь и не хотел красть, да и ходил в тот магазин каждый день. Тем не менее возвращаться не стал, решил: что сделано, то сделано.

Ранним утром, ближе к рассвету, я очнулся в холодном поту от жутких сновидений, что всю ночь мне транслировал отравленный мозг. И тут я увидел её. Сердце на секунду замерло, будто готовясь к тяжёлому забегу, а затем застучало ритмом барабанной бочки какой-нибудь метал-группы. Над кроватью стояла женщина. Она неотрывно глядела на меня, а её стеклянные глаза выражали какое-то хищное любопытство. Спутанные чёрные волосы свисали до пояса. Вечность, продлившаяся секунд десять, пока мы смотрели друг на друга, прервалась, когда