ж… — она не договорила, но ее взгляд сказал все. Если я оплошаю, моя репутация в городе будет уничтожена.

— Я сделаю, — твердо сказала я.

У меня не было выбора. Отказаться от заказа сестры лорда было немыслимо. Да и, честно говоря, я не хотела отказываться. Это был шанс. Невероятный и жутко рискованный. Шанс вырваться с окраин в мир богатых и знатных. Шанс за один вечер заработать столько, сколько я зарабатывала за неделю.

— Вот и хорошо, — кивнула Элара, довольная моим ответом. — Завтра, в пятом часу. Не опаздывай.

Она развернулась и с той же грацией и достоинством вернулась в карету. Кучер закрыл дверцу, вскочил на козлы, и карета, мягко скрипнув, уехала, оставив после себя лишь запах дорогой кожи и ошеломленную тишину нашей улицы.

Я так и стояла, глядя на опустевшую улицу, а сердце колотилось в ребрах.

— Элис, что это было? — Лукас вышел из своего укрытия, его глаза были круглыми от волнения и страха. — Заказ… из замка?

— Да, — кивнула я, чувствуя, как меня одновременно накрывает волна паники и эйфории. — Заказ из замка.

— Но… что мы будем печь? — спросил он. — Она сказала… «изысканное». Наши бриоши недостаточно изысканны?

— Для нее наши бриоши — «крестьянские булки», — сказала я, и на моих губах появилась горькая усмешка. — Она хочет, чтобы мы ее поразили. И, клянусь всеми богами, мы ее поразим.

Я вошла в пекарню и оперлась на стол. Мысли в голове работали с бешеной скоростью. Маленькое. Элегантное. Есть руками. То, чего нет в этом мире.

Профитроли. Крошечные, наполненные нежнейшим заварным кремом.

Тарталетки. Но не деревенские, с лесной ягодой, а миниатюрные, с кисленьким лимонным курдом и сладкой меренгой.

И на закуску… бисквит. Легкий, воздушный, пропитанный медовым сиропом. Тающий во рту.

— Лукас, Тобиас, слушайте меня, — позвала я их. Они подошли, глядя на меня, как на генерала перед битвой. — Эту ночь и завтрашнее утро мы не будем спать. Нам предстоит самая важная работа в нашей жизни.

— Что мы будем делать? — спросил Лукас, заражаясь моим азартом.

— Мы будем творить магию, — сказала я, и мои глаза сверкнули решимостью. — Мы испечем то, что эта леди Илза и ее знатные гости будут помнить очень долго. Мы покажем им, на что способна простая «пекарь с окраины».

Я посмотрела на их лица: серьезное и сосредоточенное у Лукаса, полное детского восхищения у Тобиаса.

— Так, без паники, — сказала я скорее себе, чем мальчишкам, которые смотрели на меня с испугом. — Первое, что нам нужно, — это план. И продукты. Самые лучшие продукты.

Я выгребла из своего «налогового фонда» несколько серебряных монет.

— Лукас, твоя задача — рынок. Ты побежишь туда прямо сейчас. Мне нужны самые свежие сливки у Маргрет. Дюжина самых крупных яиц. Лимоны, если найдешь. И самый лучший, светлый мед. Не торгуйся, бери лучшее. Понял?

Он кивнул, его глаза горели от осознания важности миссии.

— Понял, Элис!

— Тобиас, — я повернулась к сыну. — Ты отвечаешь за дрова. Нам нужно будет поддерживать в печи разный жар. Принеси самых тонких, сухих поленьев для быстрого огня и несколько толстых, которые будут долго держать тепло.

— Хорошо, мама!

Мальчишки бросились выполнять поручения. А я осталась в пекарне, лихорадочно составляя в голове технологическую карту. Бисквит. Он самый долгий по выпечке и остыванию. Начну с него. Потом — заварное тесто для профитролей. Оно капризное, требует внимания. И в последнюю очередь — песочная основа для тарталеток и кремы.

Я достала муку. Не обычную, а самую тонкую, самую белую, какую только смогла найти, специально для таких случаев. Просеяла ее трижды через наше починенное сито, чтобы она насытилась воздухом.

Когда Лукас вернулся с рынка, запыхавшийся, но гордый, я уже была готова.

— Вот! — он выложил на стол свои трофеи. — Сливки густые, хоть ножом режь. Яйца — одно к одному. А лимоны нашел у заморского торговца, он за них содрал втридорога!

— Молодец, — похвалила я. — А теперь готовься к работе.

Началась самая долгая ночь в моей жизни.

— Бисквит — это воздух, — объясняла я Лукасу, который с восхищением смотрел, как я отделяю белки от желтков. — Весь секрет в том, чтобы взбить белки в крепкую, стойкую пену. И делать это нужно быстро и без остановки.

Венчика у меня не было. Я взяла несколько тонких, гибких ивовых прутиков, связала их в пучок — вот и весь мой миксер.

— Смотри и учись, — сказала я.

И я начала взбивать. Сначала медленно, потом все быстрее и быстрее. Рука тут же заныла от напряжения. Мышцы горели.

— Давай я! — предложил Лукас, видя, как тяжело мне приходится.

— Нет. Здесь нужно чувствовать. Чувствовать, как белок меняется, становится плотным. Ты пока растирай желтки с медом. Добела.

Мы работали в полной тишине, нарушаемой только ритмичным свистом моих прутиков и шуршанием деревянной ложки в руках Лукаса. Через вечность, которая на самом деле была минутами десятью, белки превратились в тугую, белоснежную массу, которая не выливалась из миски, даже если ее перевернуть.

— Вот, — выдохнула я, — теперь аккуратно, по одной ложке, вводим желтки. И муку. Смешиваем нежно, движениями снизу вверх, чтобы не разрушить наш воздух.

Когда тесто было готово, я вылила его в глиняную форму, смазанную маслом, и поставила в уже не слишком горячую печь.

— А теперь — профитроли, — я даже не дала себе передышки. — Это совсем другая магия. Здесь главный — огонь.

Я поставила на огонь в очаге котелок с водой и маслом.

— Заварное тесто не прощает ошибок, — говорила я Лукасу, который не отходил от меня ни на шаг. — Вода должна закипеть бурно. Масло — полностью раствориться. И муку нужно всыпать всю сразу и быстро-быстро мешать.

Когда вода закипела, я бросила в нее муку и начала мешать деревянной лопаткой с такой скоростью, на какую только была способна. Тесто тут же загустело, превратилось в плотный ком.

— Видишь? Оно заварилось. Теперь снимаем с огня и даем немного остыть.

Пока тесто остывало, я достала из печи бисквит. Он поднялся, был золотистым и упругим. Я перевернула его на чистую ткань остывать. Аромат был божественным.

— Теперь самое сложное, — я вернулась к заварному тесту. —