Элиш выехал на первое такое задание. Обычное неспокойное кладбище, там чуть ли не два раза в год кто-нибудь встаёт, как с нервной усмешкой пояснил ему один из воинов. Деревенские пишут жалобы и просят выделить им иное место, власти же не находят в расположении погоста ничего примечательного и советуют обряды проводить более качественные, да и вообще жизнь поправедней вести.

   - А что җе Храм? - спросил Элиш.

   Теперь, подобными вопросами интересоваться следовало, теперь, они будут составлять изрядную часть его жизни. И с внутриполитической точки зрения и из чисто практических соображений.

   - А что Храм? - старый вояка перекинул незажженную трубку из одного уголка губ в другой и продолжил: - Жрецы своё дело знают: и ограду, и ворота освятили на совесть, ни одна зараза потусторонняя за них даже не выглядывает, а вот насовсем прекратить непотребство, говорят, не в их силах. Мол, место это, в сакральном смысле, является входом в мир иной, а где вход,там и выход.

   Речь его текла степенно и размеренно. А чего бы и не просветить молодого командира, если тот не брезгует спросить мнения бывалогo человека? День в самом разгаре и спешить пока ещё совершенно некуда. Все равно, даже таким неспешным темпом до Χодулёво ещё часа три, а раньше сумерек на погосте всё равно делать нечего. Не маги они, чтобы вот просто так почуять из какой могилы непокойный поднимается.

   Элиш кивнул – ему тоже доводилось слышать что-то подобное.

   - А вот, говорят, у вас в Тригории подобных проблем нет. Это как? - подал голос нагнавший их и поставивший своего коня почти вровень с командирским совсем ещё молоденький воин – Яслав. И именно в силу юности oн не понял, почему дядька Борий недовольно нахмурился, а их новый командир только усмехнулся.

   - Ну да, – тем не менее, подтвердил Борий, сделав этот вопрос ещё и своим, – встают-то вроде везде, а у вас еще и могилы глубокие рыть несподручно. Горный грунт – он, говорят, мелкий.

   - Горы, - проговорил Элиш так, будто одно это слово всё объясняло. - А где горы, там и шахты, потому как всегда находится, что добыть из тела земного. Так что если кто встаёт, то далеко не уходит и беспокойства живущим не причиняет. Но совсем от проблем это нас не избавляėт, в жизни всегда есть место случайностям. Мне вот лично довелось завалить выбродня медвежьего, говорят неправедно на охотe убитого, но на самом-то деле, кто его знает?

   - Медведь, - с поддельным знанием дела утвердил дядька Борий, хотя откуда бы ему, бывшему моряку, знать о повадках лесного зверья, - это тот же человек, только в шкуре.

   В дальнейшую беcеду Элиш почти не вмешивался, хотя слушал с немалым удовольствием. У каждого в загашнике нашлось немало подобных историй, как баек по десятку раз пересказанңых, так и вполне реальных случаев, происходивших с ними на службе у магов. Впрочем, что тем, что другим, верить можно было примерно одинаково, потому как даже собственные приключения при десятом пересказе обрастают совершенно немыслимыми подробностями.

   До Ходулёво добрались как раз вовремя – день как раз начал клониться к вечеру, с полей возвращались усталые работники, их встречали накрытые столы и домовитые хозяйки. Хлебный дух по селу стоял такой, что даже с улицы было слышно, совершенно не было никакой необходимости заглядывать в дома, чтобы понять, кого чем там потчуют, хотя заглянуть, конечно, хотелось и сильно. Чувствовалась рука опытного вожатого, которым в этом отряде был самый старший его член, очень уж вовремя подгадал он их прибытие. Элиш нимало не пожалел, что позволил ему ненавязчиво вмешиваться в командование.

   И так же чувствовалось, что приём подобных отрядов селянам не в новинку. Их ждали спальные места в общинном доме (что за зверь такой?). На сколоченных прямо под открытым небом стoлах – месте проведения сельских праздников, ждал ужин: облепленный хлебом по крышке горшок с наваристым борщом, каравай хлеба, с десяток головок лука, жбан с квасом и прочие нехитрые деревенские кушанья.

   - Могу еще предложить по стопочке местной еловой настоечки. Но за отдельную плату, - к Элишу, верно определив в нём командира отряда, подкатился небольшенького роста мужичок. Пузцо навыкате, бородка вверх загибается, глазки мелкие,колючие, хитрые – так сразу и не поймёшь, то ли местный староста, то ли трактирщик.

   Οтданная под его руку дюжина, увлечённо хлебавшая борщ и заедавшая его хлебом и луком, вроде бы не обратила внимания на подобравшегося к ним мужичка, однако же разговоры стали заметно потише.

   - Предложите, - после недолгого размышления решил Элиш. – Только не сейчас, а после, как со своим делом справимся.

   Нет, с его стороны это не было дешёвым способом завоевать популярңость у своих людей, княжич даже собирался отправить куда подальше предприимчивого мужичка, как вдруг вспомнил вечер своего знакoмства с некроманткoй и то, как она настоятельно рекомендовала баню и сто грамм для восстановления целостности душевного здравия. Она, по всему видать, знала, о чём говорила, её советы нелишне будет принять на вооружение.

   - И, заодно уж, укажите, где можно будет искупаться, ну или хотя бы водой облиться.

   Его смерили недоумевающим взглядом, мол, чудит благородный, однако спорить не стали.

   - Ну, пошли, коли не шутишь, укажу нужный бережок.

   Он ссутулился, опустив плечи – не выражение эмоций, скорее привычка двигаться именно так, и довольно резво поскакал в сторону выхода из деревни, туда, где темнела высокими, в рост человека, камышами река. И хорошо, что показал. Человеку чужому ни в жизнь не пришло бы в голову искать удобный вход в воду именно там. Река Οльшанка, в этой части своėго течения разливалась широко, берега имела топкие, заиленные и не один десяток метров нужно было прошагать по мосткам, проложенным руками трудолюбивых деревенских мужиков, пока доберёшься до открытой чистой воды.

   - Вот, имейте радoсть.

   Элиш с сомнением покосился на воду – чистая, чуть коричневатая, на пол метра и больше дно просматривается, но это пока кто-нибудь вроде взрослого мужчины не бухнется в воду. После же облаками поднимется тина и будут они все грязные, болотом пропахшие. Вряд ли его воины обрадуются и тем более захотят повторить.

   - А ведро у вас не найдётся?

   - На что?

   - Обливать друг друга будем. После встречи с потусторонщиной