и я пойду. А то люди же ждут в очереди. «Прицепилась. Как я тебе скажу из-за чего я не сплю? Я член партии с сорок второго года. Меня контузило под Белостоком».

— Вы один живете?

— Я… то есть… собака у меня. А так один.

— А дети?

— Сын уехал. На Север.

— Может вам что-то мешает заснуть?

— Ничего мне не мешает.

«Как-то очень поспешно он ответил. Вот так вы мужики и прокалываетесь. Эмоции вас выдают. Не хочет мне сказать. Надо прекратить это дело, выписать ему рецепт. Но что он скрывает? Что-то с ним происходит, он Павлу Андреевичу хотел сказать, а мне не хочет. Может потому, что я женщина? Геморрой? Не стал бы он стыдиться геморроя. Что тут такого?»

— А, скажите, может, вам сердцебиение не дает заснуть?

— Да, сердцебиение. — «Это правда, между прочим. Сердце валит как молоток».

— Снимите рубашку, я вас послушаю.

«Нормально, сердце, как метроном, вообще старик — молодец. Вот и давление сто тридцать на восемьдесят пять, вполне в норме. Похудеть килограмм на семь, ему б сноса не было. Никаких хронических заболеваний, вон сосуды на руках как у молодого. Дался тебе этот старик. Выпиши ему рецепт, пусть он идет. У него лицо такое торжественное, как будто он видит в окне дирижабль с красной звездой. Совсем ему херово от моего присутствия».

— Эрекция у вас не возникает во сне? Может, это спать мешает?

«Ну вот, посмотрел так, будто я у него „где партизаны“ спрашиваю. Ну все, хватит, и так все ясно. Это скользкая тема, лучше ее не трогать. И на слабоумного вообще не похож. Слабоумный бы не стеснялся. Наоборот, он бы это обстоятельство всячески выпячивал, тем более, я молодая женщина. А мог бы и голову потерять». В памяти всплыло из учебника: «…принуждал с револьвером в руках».

Виктор Петрович увидел в глазах врачихи совершенно искреннее сочувствие, Павел Андреевич никогда так на него не смотрел. Ну, слава Богу, не догадалась. А была на волосок, эрекция во сне… Про память зачем-то спросила. Все нормально с памятью.

— Это хорошее средство, должно вам помочь, оно оказывает не только снотворное, но успокаивающее действие, если вас мучают какие-то мысли, что-то тревожит, беспокоит, излишне возбуждает, лекарство вам поможет. Я написала, как принимать. И обязательно гуляйте перед сном, тем более, у вас собака. Всего вам доброго, не болейте.

Виктор Петрович взял рецепт, поблагодарил немного деревянным голосом и вышел из кабинета.

Глава 22

Адвокат

А чего ты ожидала? Арсен и так сказал тебе очень много. Но он видит только тело. А ты видела, как это тело двигается, как говорит, и понимала — что оно чувствует. И для тебя, конечно, «редкостный дебил» — это не разгадка. Это только по-другому сформулированная проблема. Борька в тюрьме, от него беременна девушка непонятного, не совсем земного происхождения. А это ведь и без Арсена было понятно, если честно признаться себе. Если не прогонять невероятные невозможные предположения. Далее. На нее бросаются с ножом какие-то странные существа. Тоже непонятного происхождения. Если появился этот, значит обязательно придут и другие. И мозг у них может оказаться и побольше, чем у первого экземпляра.

Позвонил Женя. Сказал, что договорился с адвокатом на «прямо сейчас». Может, она подойдет? Конечно, она подойдет. Звонок Марине Шульман — я задержусь. Никуда не уходи.

Адвокат — знакомый знакомого. Всех знает, все умеет. По крайней мере, расскажет, как это выглядит с точки зрения закона. А с точки зрения закона это выглядит следующим образом.

— Конечно, можно! — адвокат Михаил Георгиевич, высокий плотный мужчина с волосами серого цвета, говорил убедительным голосом. Четко. Веско. Логично и понятно.

— Конечно, можно было по-другому. Назначить спокойно экспертизу. Всех допросить. Запросить мнение УПДЕНа.

— Простите, что это такое?

— Ну… Тамара Борисовна, это управление по делам несовершеннолетних. Да. Изучить мнение врачей. Закон совершенно не препятствует такому ведению дела.

— А что же препятствует?

— Преступление… извините, Тамара Борисовна, но так это квалифицируется в соответствии со статьей 144 УК… Уголовного кодекса Российской Федерации, это как бы бесспорно. Подследственный совершеннолетний. Потерпевшая не достигла возраста, который по закону дает ей право принимать самой решение. Этот возраст — шестнадцать лет. Пока девушка не достигла его, с точки зрения закона совершено преступление. Этого достаточно. Почему милиция сразу действует с максимальной жесткостью? Во-первых, потерпевшая. Ну бывают девушки, которые в четырнадцать лет выглядят на двадцать. А как выглядит подследственная?

— Не выглядит старше своих лет.

— Вот видите, Тамара Борисовна. Это очень важное обстоятельство.

— Но Марина на самом деле намного взрослее, чем выглядит.

— Но милиция может не знать об этом. Участкового допросили, он рассказал, как выглядит потерпевшая. Он и нашел Бориса, это было нетрудно. Сигнал поступил от врача из поликлиники. Это то, что я успел узнать. Уж врач-то описала все так, чтобы милиция всполошилась. Ведь если она решила написать этот… ну… донос, то не от хорошего отношения к пострадавшей. Наверняка там возник при осмотре какой-то конфликт. Иначе, врачу зачем писать донос?

— Разве она не обязана сообщить о преступлении?

— Ну конечно, Евгений Петрович. Но она ведь не знала, что мужчина совершеннолетний. И потом… Сейчас у нас такие нравы, что она замучается писать. Это ж потом ходить в милицию, на вопросы отвечать. Для этого надо, чтобы возникло желание. Я представляю, как она там все расписала. И милиция увидела в этом интерес.

— Какой интерес?

Михаил Григорьевич отпил кофе из чашечки. Да, интерес. Володя, коллега и старый друг, сказал, что можно доверять. Этим людям. Полностью. Они точно никакой гадости не сделают, никого не подведут. Володя бы и сам взялся за это дело. Но Михаил Григорьевич в очень хороших отношениях с прокурором района. Он попробует добиться изменения меры пресечения, чтобы мальчика выпустили, это сейчас главное.

— Во-первых, им нужно резонансное дело. А это дело можно легко сделать резонансным. Вашу семью в городе знают. А вас, Евгений Петрович, не только в городе и не только в нашей стране. Вот милиция отчитается. Борьба с педофилией. Без оглядки на чины, заслуги и так далее. Да. Конечно, можно курить. Во-вторых. Вопрос еще более деликатный. Они прекрасно понимают, какой это удар для вашей семьи. И это, к сожалению, повышает… как сейчас говорят… цену вопроса. С вашего разрешения я буду говорить и об этом. А что делать? Так устроена наша система. Некоторые вещи можно решить за деньги. Закон дает возможность правоохранительным органам рассматривать практически любую ситуацию с очень широкой