первая смена укомплектована не полностью, ожидаем двадцать человек… Идем дальше?

Пошли. Осмотрели кузнецовскую дачу, переделанную под главный корпус, — стало ясно, что рай земной силами одного-единственного вора уже построен. Санврач спросил, где столовая и прачечная, Серебровский объяснил:

— Питание будет доставляться из комбината, мы направляли договор и документы. Так же организованы стирка и глажка — задачи решает прачечный комбинат.

Только зал механотерапии породил затруднения, поскольку никто толком не знал, какие именно нужны бумаги для подтверждения того, что эти диковинки подходят для детей. Серебровский, впрочем, нашелся:

— До выяснения можем передвинуть снаряды к стенам, будет крытый гимнастический зал для плохой погоды… Посмотрим банный комбинат?

Да, Кузнецов умел и жить, и строить, безусловно, тоже. Баня вся утопала в жасмине да можжевельнике, но снаружи выглядела как обычный дом: темные бревна, крошечные окошки под крышей. Но потом Серебровский открыл дверь:

— Прошу.

Тут даже Мари-Ванна отвлеклась от протокола. Внутри было не просто чистенько или приятно — внутри было сказочно! Пахло травами, деревом, в раздевалке вместо гвоздиков в стенке — личные шкафчики, титан в углу. И главное — бассейн. Небольшой, «лягушатник», но все-таки. Товарищ Лямин — видно, что большой любитель баньки, — скинув обувь, в носках благоговейно исследовал парилку и вернулся в полном восторге.

— Прямо водолечебница! А печь-то какая, сказка!

И, тотчас потеряв интерес до всего прочего, принялся расспрашивать: как топится, каков плановый расход дров, как контролируется температура и прочее. И санврач был под впечатлением, потому что из замечаний было только то, что, мол, «дерево полезно, фитонциды» и «решетки надо почаще ошпаривать».

…После осмотра баньки настроение у комиссии стало нерабочее, Лямин попытался было подвести итоги:

— Павел Ионович, выражу общее мнение: хозяйство образцовое, дадим положительное заключение. — Для очистки совести он спросил других: — Можем завершать или будут вопросы?

Санврач мигом отошел от восторгов:

— У вас там еще корпус есть? Там размещается педсостав и прочий штатный персонал?

Серебровский объяснил:

— Из приходящего у нас будет только уборщица. Наши отдыхающие ребята нуждаются в круглосуточном наблюдении, вожатые будут ночевать тут.

Санврач заметил:

— Семен Игнатьевич, для очистки совести заглянуть бы.

— А вот вы и сходите, Петр Ильич. А мы пока, того… разрешите, Павел Ионыч? — И так умильно Лямин смотрел на баню, что начлаг немедленно позволил:

— Конечно, пойдемте. Я все вам расскажу и покажу.

Санврач пригласил:

— Ну а мы сходим посмотреть.

Бывшая тихоновская дача тоже была подновлена, подкрашена, имела более опрятный и ухоженный вид, чем под господством Мурочки. Внутрь навезли новой типовой мебели, возвели перегородки, все было чисто, образцово, безлико, ни следа веселой безалаберности и беспорядка. Катерине, которая бывала тут раньше, стало грустновато, а санврач был доволен — в нем этот дом вызвал более приятые воспоминания:

— А помните, Мари-Ванна, в сорок третьем, под Вязьмой на такой же даче санбат развернули?

— Как не помнить, Петр Ильич, — отозвалась секретарь, на этот раз все-таки оторвавшись от блокнота, — в такой комнате оперировали и кровь переливали. Пахло тогда тем же, чем и сейчас, — карболкой и яблоками… Вот тут коечка стояла… — Она указала на угол, в котором стоял какой-то нераспакованный еще ящик, деревянный, обитый по углам жестью. На боку, поверх стандартной трафаретной надписи «МЕД. ИМУЩЕСТВО», кто-то от руки, но четко вывел черной тушью: «ХРУПКОЕ. СТЕКЛО».

— Да, именно так, — санврач вздохнул, поправил очки, заговорил официально: — Пометьте, пожалуйста. — И снова завел шарманку, мол, помещение сухое, хорошо проветривается, уровень естественного освещения и прочее.

Сзади тихонько кашлянули, Катерина, обернувшись, увидела Ольгу Гладкову — в фартуке, голова повязана косынкой, в руках таз. Она тоже ее не узнала, поздоровалась, как с чужой, пояснила:

— Простите, товарищи, мы тут прибираемся после ремонта.

— Конечно, мы уже закончили, — сообщил санврач. — А вы кем будете?

— Старшая вожатая.

— Стало быть, вы тут квартировать будете. И как условия?

— Очень хорошие, спасибо.

Санврач, никак не в силах унять контролерский зуд, расспрашивал о том, где мыться, стираться, о водоснабжении и прочем, Ольга ему отвечала. Катерина вышла обратно, где раньше была гостиная, поздоровалась со Светкой Приходько и Настей Ивановой, одна намывала полы, вторая развешивала шторы. Убедившись, что и эти ее не узнали, Катерина решила уточнить процедурный вопрос:

— Вы, девочки, кто?

— Вожатые, — пояснила Светка.

— На лето?

— Да, нас оформили по срочному трудовому договору, — сообщила Настя.

— Ясно. — Катерина вышла обратно, где комиссия уже собиралась отбыть восвояси.

Завершив формальности, расходились, исключительно довольные друг другом. Возник шофер товарища Знаменского, завел мотор, комиссия, исключая местную Сергеевну, принялась прощаться. Пожимая руку Серебровскому, товарищ Лямин снова заверил:

— Заключение будет самое положительное.

Машина уехала, Катерина попрощалась и тоже удалилась.

…Серебровский, с наслаждением содрав с лица надоевшую улыбку, отправился к себе. Войдя в корпус, он почти дошел до винтовой лестницы — окликнули:

— Паша, сюда.

У дверей медпункта был хмурый Знаменский. Некоторое время он просто стоял и смотрел, как обычно, одновременно в упор и мимо. Привычный ко всему Паша молча ждал, пока ему скажут, что он опять не так сделал.

— Ты зачем их одних отпустил в тихоновский корпус? Глянули баню — и будет с них.

— Комиссия выразила желание.

— Обошлись бы. Их дело: проверить детские помещения, нечего и лезть было.

— Олег Янович, вы и сами могли бы…

Знаменский прервал:

— Не мог. Я тут никто. Ты руководитель и с самого начала должен поставить себя именно так.

Руки снова заплясали, Серебровский по привычке сунул их под мышки, но спохватился, вынул, заметил вежливо, но не без язвы:

— Я не смогу быть администратором и одновременно решать вашу задачу.

— Нашу, — поправил Знаменский, — нашу задачу. Прекрасно сможешь. От тебя требовалось поторговать благостной образиной — молодец, справился. Теперь работай, все процедурные вопросы беру на себя. И никаких фокусов, понял, Паша?

— Так точно.

Серебровский хотел что-то сказать, но кивнул молча. Знаменский развернулся, ушел.

Сорокин выслушал Катеринин доклад и уточнил:

— Итак, Серебровский — не более чем начлаг, а главврачом — все еще покойник Манцев?

— Верно.

— Знаменский — официальное, бесспорное никто?

— Так точно.

— Сама что думаешь?

Сергеевна, помешкав, прибавила:

— Я, Николай Николаевич, ничего особо подозрительного не вижу. Исключая одну вещь.

— Ну-ну? — подбодрил капитан.

— Побьете.

— Короче.

— Зачем на столь небольшое количество местных ребят со специфическим заболеванием… извините за цинизм, ведь его нельзя назвать распространенным?

— Это лучше к Шор.

— В общем, ребят мало, Серебровский сказал, что в смене будет два десятка человек. А денег потрачено несопоставимо много. А сколько пришлось пройти согласований? Сколько разрешений получить? Все это ну абсолютно нерентабельно.

— Ты уже все подсчитала. Откуда исходные данные?

Введенская — экономист по первому диплому