— Пит, — голос Хэймитча был хриплым, но твёрдым. Он подошёл, не тратя время на пустые утешения или ободрения, которые оба знали были бы ложью. — У меня для тебя кое-что.

Он протянул значок — сойку-пересмешницу с распростёртыми крыльями, тот самый символ, который стал означать больше, чем просто птицу, больше, чем просто памятную вещь. Это был символ, который Капитолий начинал бояться, хотя ещё не признавал этого публично.

— Носи это, — Хэймитч прикрепил значок к куртке Пита, прямо над сердцем, его пальцы дрожали едва заметно. — У тебя будут союзники на арене. Те, кто носят такие же. Доверяй им.

Пит покачал головой медленно, его голос был спокойным, но в нём была непоколебимая решимость:

— У меня есть свой план, Хэймитч. Я буду действовать один.

Хэймитч схватил его за плечи, сжал с силой, которая была почти болезненной:

— Чёрт возьми, мальчик, не будь идиотом! Эти люди могут помочь! Они понимают, что происходит, они...

— Я знаю, — Пит перебил мягко, но твёрдо. — И я не буду мешать им. Но у меня другой путь, другие цели. Я должен делать то, что считаю правильным, а это означает действовать по своему плану.

Хэймитч смотрел на него долго, изучая его лицо, ища что-то — может быть, признаки безумия, или глупости, или той холодной решимости, которую он сам когда-то носил и которая помогла ему выжить на его собственной арене. Что бы он ни увидел, это заставило его отступить, отпустить плечи Пита.

— Хорошо, — сказал он наконец, его голос был полон усталости и чего-то похожего на гордость. — Хорошо. Но обещай мне хотя бы одно. — он указал на значок. — Те, кто носят это. Не убивай их. Какой бы ни был твой план, эти люди не твои враги.

Пит посмотрел на значок, потом на Хэймитча:

— Обещаю. Я не трону тех, кто носит сойку, если они не нападут на меня первыми.

Сирена завыла, пронзительная и финальная. Тридцать секунд.

Хэймитч обнял Пита — быстро, крепко, отцовски. Когда он отстранился, его глаза были влажными:

— Выживи, мальчик. Как бы ни повернулось, просто выживи.

Пит кивнул, не доверяя своему голосу, и шагнул в капсулу. Стеклянная дверь закрылась между ними, Хэймитч стоял снаружи, его рука поднялась в прощальном салюте. Потом капсула начала подниматься, и Хэймитч исчез из виду, оставив Пита наедине с тьмой шахты и приближающимся светом поверхности.

Когда капсула вышла на поверхность, Пит был готов. Его глаза мгновенно адаптировались к яркому тропическому солнцу, сканируя окружение с профессиональной тщательностью. Вода, остров, дорожки, джунгли — всё это он зарегистрировал за секунду, его мозг уже строил карту, отмечал расстояния, оценивал угрозы.

Он был на платформе почти напротив Китнисс, через весь круг. Хорошо. Это давало им обоим пространство для манёвра, снижало шанс, что они столкнутся в первые хаотичные минуты, когда большинство смертей происходило.

Голос Сенеки Крейна разносился над ареной, но Пит едва слушал. Его фокус был на Роге Изобилия, на припасах, на других трибутах. Он видел карьеров — Кашмир и Глосс справа, Энобария и Бруто слева, плюс трое других из Второго дистрикта, которых он не знал лично, но которые явно были обучены так же хорошо, как и основная четвёрка.

Отсчёт начался. Пит согнул колени, приготовился. План был простым: достичь Рога, создать хаос среди карьеров, дать Китнисс и другим время сбежать. Потом нужно будет на время исчезнуть.

10... 9... 8...

Дыхание замедлилось. Пульс ровный. Мышцы готовы.

7... 6... 5...

Холодная часть его сознания — та, что была Джоном Уиком — активировалась полностью. Эмоции отключились. Остался только расчёт, скорость, эффективность машины в теле человека.

4... 3... 2... 1...

Гонг.

Пит нырнул в воду прежде, чем эхо затихло. Вода была тёплой, как в бассейне, и удивительно прозрачной. Он видел дно — метров пять, шесть глубиной, песчаное, с редкими водорослями. Несколько мощных гребков, и он достиг дорожки, выбрался на неё, вода стекала с его одежды, но это лишь временное неудобство - ткань была разработана для быстрой сушки.

Дорожка под ногами была твёрдой, слегка шероховатой для лучшего сцепления. Пит побежал к центру острова. Вокруг разворачивался привычный для Игр хаос — крики, всплески воды, первые звуки столкновений. Кто-то кричал, кто-то уже умирал.

Он достиг острова и сразу оценил ситуацию. Рог Изобилия был центральной точкой, с грудами припасов. Большинство трибутов либо плыли к берегу, спасаясь, либо сражались за ближайшее оружие и рюкзаки. Карьеры, как и ожидалось, доминировали — Кашмир уже держала копьё, Глосс размахивал мечом, Энобария с кинжалами в обеих руках выглядела как хищница, готовая к атаке.

Тем временем, между Питом и самим Рогом стояли двое трибутов из Второго дистрикта — мужчина и женщина, оба молодые, оба в отличной форме, оба с тем выражением лиц, которое говорило о годах тренировок для этого момента. Мужчина был крупнее, метр восемьдесят ростом, широкие плечи, в руках короткий меч. Женщина поменьше, но быстрее на вид, держала пару метательных ножей, уже готовая к броску.

Они увидели Пита и улыбнулись — уверенные, самодовольные улыбки хищников, которые видят лёгкую добычу.

— Пекарь из Двенадцатого, — мужчина усмехнулся, подходя ближе, меч поднят в боевой стойке. — Ты заблудился? Рог не для таких, как ты.

Пит не ответил. Слова были пустой тратой времени. Он продолжал идти прямо на них, его походка была ровной, руки свободно висели по бокам. Он выглядел безоружным, уязвимым. Именно так и было задумано.

Мужчина атаковал первым — широкий размах мечом, рассчитанный на то, чтобы разрубить Пита пополам. Это был ход карьера, привыкшего к слабым противникам, которые паниковали при виде оружия. Но Пит не был ни слабым, ни паникующим.

Он сделал шаг внутрь атаки, под меч, его левая рука перехватила запястье противника, останавливая удар до того, как лезвие достигло цели. Одновременно его правая рука ушла в солнечное сплетение — короткий, жёсткий удар, который вырубил воздух из лёгких карьера. Мужчина согнулся, задыхаясь, и Пит использовал момент слабости, проворачивая захваченную руку, ломая локоть с хрустом, который был слышен даже над шумом боёв вокруг.

Меч упал на землю. Пит подхватил его не глядя, уже поворачиваясь к женщине, которая стояла в шоке от скорости, с которой её напарник был нейтрализован. Она опомнилась, метнула первый нож — бросок был хорош, точен, нацеленный в горло Пита, но Пит уже двигался, держа