И запретил отправлять ко мне людей, даже в обмен за золото. Максимум, что позволил, — выкупить ещё сотню боевых холопов. При этом опять же дословно произнес: «Я не собираюсь отправлять на убой своих подданных».

В общем, по мнению отца, государь переживает, что османы всерьёз обратят свой взор на Дон, и опасается, что они могут начать экспансию в эту сторону.

В принципе, царя можно понять. Он же не знает, что османам скоро станет не до Дона. Да и не догоняет, что им пока не интересны практически незаселенные земли, с которых и поиметь-то по-хорошему нечего. Он смотрит со своей колокольни и винить его в таком поведении с моей стороны будет глупостью. Хотя, сказать по правде, и неприятно такое его отношение. Мог бы кислород и не перекрывать, хотя бы в плане найма воинов.

Неясно ещё, как он себя поведёт в плане торговли. Если и здесь попытается помешать, будет очень нехорошо, если не сказать хлеще.

С Нечаем нормально поговорить удалось уже через пару дней, когда он малость отошёл от поездки и проникся творящимися здесь делами, осознав, что на самом деле не все так плохо, как он себе напридумывал.

Он всё-таки додумался привезти пару бочонков стоялого меда. Вот под это дело вечерком, сидя у костра, и разговорился.

— Понимаешь, Семен, твой батюшка никогда не пойдёт против воли государя, а я не смею его ослушаться. Была у меня мысль оставить часть золота купцам и договориться с ними, чтобы они выкупили нужное количество крепостных и привезли их сюда, но я побоялся навредить. Немилость государя может так обернуться, что мы станем Москве врагами, а ты, как я понял, теперь и так у него не в чести. Но это ладно, сегодня гневается, а завтра может и наоборот привечать станет. А если же поперёк его слова пойти, неизвестно, чем это потом аукнется.

Он замолчал, а я поспешил уверить его, что он все правильно сделал. Да и что говорить, это, действительно, так. Шутить со столь резким человеком, как Иван Грозный, себе дороже. Не зря же он получит такое прозвище?

Хреново, конечно, что все планы коту под хвост, но на одной Москве свет клином не сошёлся. Есть и другие варианты, где можно людьми разжиться.

Святозар вместе со Степаном, Рихардом, Николой и наконец-то перебравшимся из Раздорной Мраком в паре с Мишаней, тоже присутствовал на этих посиделках и задумчиво произнес:

— А может и к лучшему то, что царь так решил? Зато ты ему ничем не будешь обязан. Опять же, может он и прав, не желая рисковать землепашцами? Есть риск, и немалый, что даже будь всё, как мы изначально задумали, степняки, навалившись всем миром, сумели бы нас снести. Пока в степи ни у кого не получилось всерьёз заняться земледелием.

— Запорожцы смогли. — Возразил я.

— Смогли. — Не стал спорить Святозар и пояснил: — Сначала они создали оплот в виде крепости, в которой смогли собрать, действительно, серьезное войско, способное на равных сражаться с ордой. Вот степняки и отступились, действуя там набегами, зачастую небольшими отрядами. Здесь сейчас у нас нет такого войска. Могло бы быть, если бы царь решился, и мы действительно обучили всех переселенцев. Ну, и если Ивану получилось бы на Сечи осуществить все задуманное. А так теперь и говорить не о чем.

— На Сечи, как я слышал, и по десять тысяч казаков могло быть одномоментно. А нас, даже если бы все задуманное получилось, было бы в разы меньше, — встрял Степан, на что Святозар тут же ответил:

— Так и территории, требующие охраны, несопоставимы. Мы ведь собирались полностью перекрыть не такую и большую площадь, практически со всех сторон перекрытую реками.

— Ладно, дождёмся возвращения Ивана, тогда и будем решать, что делать дальше. — Закруглил я этот разговор.

Следующим, одновременно с последними плотами вернулся Иван Кольцо. Он не выполнил, а на порядок перевыполнил стоящую перед ним задачу. Да так, что с лесом у нас в некоторой степени случился даже перебор.

По всем подсчётам нам его хватит не только на стены и другие неотложные нужды, а ещё и останется. И это при том, что в следующем году нам его могут сплавить не меньше, если не больше нынешнего. По крайней, мере договорённости с беглыми есть, а там видно будет.

Вот уж кто лучился довольством от хорошо сделанной работы. Немного отдохнув, он на очередных посиделках завёл интересный разговор. Причём начал его так, что я даже опешил от неожиданности. Да и народ слегка подохренел.

— В тех местах, княже, где мы промышляли лесом, сейчас безвластие… — начал он говорить, как я тут же его перебил:

— Стоп, Иван, я — не князь, и не называй меня так, пожалуйста, потому что так зваться я не имею права.

— Права не имеешь только пока, а по сути, Князь и есть, — как-то легкомысленно он отмахнулся от моего замечания, на что я, повысив голос, хотел было высказаться, успев произнести лишь одно слово:

— Ивааан…

Он тут же перебил, протараторив: — Ой ладно, не называть — так не называть. Я говорю, что там сейчас ничейные земли, и людей пусть и не густо, но и не мало. Может стоит подумать, как бы их взять под свою руку? Перебираться оттуда к нам они, конечно, не хотят. Но и будучи там, могут принести немалую пользу. За защиту от местных «горе-казаков», а попросту разбойников и степняков, они с радостью пойдут под руку сильного князя.

Уловив мой яростный взгляд, он тут же поправился:

— Ну, или атамана, разница небольшая.

Я от этого его предложения отмахнулся, не желая даже думать в ту сторону. Со здешними бы проблемами разобраться. А Святозар задумчиво произнес:

— Что-то в этом есть, обдумать все надо. Но сейчас нам, правда, не до беглых, здесь бы успеть закрепиться.

Тогда об этом предложении все быстро забыли, а вот с возвращением из сечи второго нашего Ивана поневоле вспомнили. Но обо всем по порядку.

Поначалу, когда мы увидели идущую по реке вереницу стругов, первым в которой шел кораблик Ивана Байдалинова, у меня прямо отлегло от сердца. Всё-таки два десятка таких судов способны привезти много народа. Только при встрече все мои надежды развелись, как в поле дым.

Нет, встретились мы нормально, даже обнялись на радостях. А потом Иван своими словами будто ушат холодной воды за шиворот плеснул.

— Прости, атаман, не смог я выполнить все твои наказы. Если