— сказал я. — Но это именно то, чего они хотят. А если в зал суда войдёт человек, например профессор. Встанет и объяснит судье словами, почему профиль конгенеров однозначно указывает на термическое происхождение, а не природное. Это другой разговор, и судья явно обратит на это внимание.

Михаил Борисович помолчал несколько секунд.

— Это значительно усилит нашу позицию, — наконец сказал он. — Если такой человек есть.

— Дайте мне один день, и я найду его, — ответил я.

— Хорошо, держите меня в курсе, — и юрист отключился.

Я почти сразу набрал Сергея Викторовича. Последние дни звоню им по очереди, так уж получается в этой ситуации.

— Александр Александрович, ждал вашего звонка.

— Вы уже в курсе?

— Да, — сказал он. — Это стандартный приём. Завод заявил, что найденные в пробах диоксины являются фоновыми, и что они природного происхождения.

— Их позиция состоятельна?

— Нет. Профиль конгенеров — это уникальный отпечаток. Природные диоксины образуются при пожарах и вулканической активности. У них один рисунок распределения, а у техногенных совсем другой. В заводских пробах мы видим типичный техногенный паттерн.

Я встал и подошёл к окну.

— Московские коллеги готовы дать развёрнутое опровержение?

— Готовы. С разбором каждого пункта их экспертизы.

— Этого недостаточно, — сказал я. — Нам нужен человек в суде. Эксперт, который встанет и выступит, разгромит их аргументы перед судьёй.

— Я понимаю вашу логику, — сказал Сергей Викторович. — Это правильно. Есть кто-то на примете?

— Возможно. Дайте мне несколько часов.

Я отключился и задумался. Вспомнил конференцию в Санкт-Петербурге, на которую я ездил с Бумагиным. И Якубовым, тогда ещё активно пытающимся мне насолить. Теперь, на фоне завода, попытки Якубова вспоминались слишком уж жалкими.

Но сейчас было важно не это. У меня остались некоторые знакомства с той конференции. А помимо всего прочего, через одного из знакомых меня как раз сводили с экологом из Саратова. Кажется, я даже читал его статью по биоаккумуляции диоксинов в жировой ткани рыб Волги.

Нечаев Владимир Сергеевич, точно. И номер телефона где-то должен быть…

Нечаев ответил сразу же.

— Слушаю.

— Владимир Сергеевич, здравствуйте. Меня зовут Александр Александрович Агапов, врач-терапевт из Аткарска. Мы с вами знакомы опосредованно, через…

— Я помню вас, — перебил меня Владимир Сергеевич. — Вы ещё спрашивали меня про почечный клиренс. У нас вышел интересный разговор, после которого я доработал свои материалы.

Даже так. Приятно.

— У меня к вам серьёзное дело, — сказал я. — В нашем районе Саратовской области появился завод, из-за которого происходит промышленное загрязнение диоксинами. Московская лаборатория подтвердила превышение ПДК в четыреста раз. Завод выставил контрэкспертизу с природным происхождением. И нам нужен независимый эксперт. Человек, который может дать научное заключение и выступить в суде.

Нечаев молчал несколько секунд. Я понимал, что просьба ко всему прочему ещё и необычная. Да, мы были знакомы. Но явно не настолько, чтобы я звонил ему и звал в суд.

Но тут все средства были хороши, поэтому было не до церемоний.

— Профиль конгенеров смотрели? — спросил он.

— Да. Московские эксперты настаивают на техногенном паттерне.

— Пришлите мне обе экспертизы, — сказал он. — Я посмотрю, и если всё так, как вы говорите, то я помогу вам. Промышленные загрязнения — это мой профиль. Так что я готов вам помочь.

— Спасибо, — поблагодарил я.

На электронную почту скинул ему результаты. Что ж, на нашем фронте появился ещё один игрок. И стоил он целой армии.

После разговора с Нечаевым мне позвонил Щербаков. Телефон снова разрывался от количества звонков!

— Саш, есть новость, — заявил он. — Вышла новая статья в «Саратовском вестнике». Ссылку скинул, посмотри.

Я тут же открыл ссылку. «Скандал вокруг завода: учёные спорят, а врач Агапов продолжает клеветать».

Они цитировали свою экспертизу. Природное происхождение, фоновые значения, нестандартные методики московской лаборатории. Сомнения в квалификации. И в конце был задан риторический вопрос «Кому выгодно очернить градообразующее предприятие?»

Интересный ход. Решили сами придать огласке наличие диоксинов, но подвергнуть сомнению квалификацию лаборатории.

— Написать опровержение? — спросил Щербаков. — Я готов, с моими материалами…

— Нет.

— Но они же напрямую…

— Нет, — повторил я. — У них больше площадок, больше ресурсов, больше денег. Они ответят на наше опровержение новой статьёй. И так до бесконечности. Выиграют они, потому что у них больше сил.

Щербаков замолчал.

— Мы ответим не статьёй, — сказал я. — Мы ответим решением суда. Держи материал готовым к публикации. Как только придёт официальное опровержение от московских экспертов, вот тогда публикуем. С документами, с именами, с заключением. Не наши слова против их слов, а факты против домыслов.

— Понял, — сказал Даниил. — Буду ждать.

Я убрал телефон. Кому выгодно очернить градообразующее предприятие.

Это хорошая манипуляция. Но это не значит, что она сработает.

Телефон от меня отстал, зато в кабинет постучалась пациентка. Женщина лет пятидесяти пяти, с бледным лицом.

— Александр Александрович, я знаю, приём уже окончен, — торопливо начала она. — Но можно я… Просто к вам вообще не попасть. Валентина Степановна Сизых.

— Проходите, — кивнул я. — Слушаю вас.

— Вообще я у другого врача на учёте, — начала женщина. — Шарфиков Станислав Олегович. Он поставил мне железодефицитную анемию, назначил препараты железа.

Я открыл её карту и просмотрел назначения. Так, все анализы он назначил, лечение подобрал хорошее.

Но вот в повторных анализах гемоглобин не рос.

Осмотрел пациентку. Ногти бледные у корня. Конъюнктива почти белая. Кожа на руках сухая, чуть шершавая под пальцами.

Интересно. Судя по анализам, лечение было назначено идеально. Консультации гинеколога, хирурга, гастроэнтеролога приложены. Судя по последней записи, Шарфиков уже планировал отправить Сизых к гематологу в Саратов, но она решила прийти ко мне за дополнительной консультацией.

— Расскажите мне про каждый день, — сказал я. — Как принимаете таблетку, что едите, что пьёте.

Она начала перечислять. В рационе было мясо. Таблетку железа принимала утром после завтрака, других лекарств не пила.

— А что ещё утром кушаете?

Она чуть задумалась.

— Ну, завтрак обычный, каша или яичница. Потом таблетку, и чай.

— Чай сразу после таблетки?

— Ну да, я запиваю им, — Валентина Степановна смутилась. — Я вообще очень люблю чёрный и крепкий чай. И после еды всегда пью, привычка с детства.

Вот оно.

— Валентина Степановна,