которых можно картинки вырезать, – говорю.

– Зачем же картинки вырезать? – говорит мама.

– А помнишь… было давно, мы с тобой сидели, читали, вырезали картинки и наклеивали их в альбом? – Мне запомнились не книжки и картинки, а что мама была со мной. Теперь этого не бывает.

– Помню, – говорит мама, – мы с тобой собак разных тогда изучали. Их и вырезали. Но это было давно. Ты теперь большой, теперь уж ни к чему книги портить. И собака у нас есть живая. Ты ведь любишь животных?

– Я только нашу Пташку люблю. А тех, которые по улицам бегают, мы с ребятами палками гоняем.

– Как можно! – говорит мама.

– А ребята говорят: «Зачем мне чужая взрослая собака, я лучше куплю свою маленькую и буду с ней гулять».

– Жалко собак, – говорит мама. – Эх, Славик, Славик, что же нам с тобой делать…

Не знаю, что делать. Вот вчера мы одному мальчишке дали прозвище «Собака». Он от нечего делать целый день говорил «Ав, ав» и бегал за нами, как собака. Мы вообще целыми днями дразнимся. Васька на меня обиделся, сказал, что он мне прозвище придумает. Как бы и вправду чего не выдумал. Он быстро придумывать не умеет. Но всё же опасность некоторая есть.

И всё-таки он кое-что придумал. Он старался. И вот во сне ему приснилось слово «фофанофофанот». Он говорит, может, это два слова «фофано-фофанот». Но он точно не знает. Он не знает, что это значит. Я тоже не знаю. Но оно всё время прыгает в голове: фофано-фофанот, фофано-фофанот…

Когда учитель Пал Палыч объяснял урок, он подошёл к Ваське и говорит:

– Повтори.

– Фофано-фофанот, – нечаянно сказал Васька.

Я тоже сказал:

– Фофано-фофанот.

– Что это значит? – возмутился Пал Палыч.

– Фофано-фофанот, – сказали мы с Васькой хором.

– Фофано-фофанот? Пре-кра-тить! – сказал учитель. – Знаете ли в конце концов, что значат эти слова?

– Не знаю, – сказал Васька.

– И я не знаю, – сказал я.

– Кто же тогда знает? – говорит учитель.

– И я тоже не знаю, – говорю я.

– А тебя не спрашивают, – говорит мне Пал Палыч.

Я встал и сказал:

– Если бы я знал, то сразу бы сказал.

– Садись, садись, надо же знать, что говоришь. Вы меня удивляете. Не говоря уже о том, что вы говорите это не к месту, не вовремя и ни к чему…

– Он первый начал, – сказал я, – а я за ним.

– Зачем же ты за ним повторяешь?

– Интересно, – говорю.

– Интересно? Но что же здесь интересного? Я просто выхожу из терпения. Я хочу выяснить, знаешь ли ты смысл этих слов?

– Фофано-фофанот… – объясняю я, – ну просто фофано-фофанот.

– Но откуда тебе в голову пришли эти слова? – говорит Пал Палыч.

– Они вон ему пришли, – сказал я про Ваську.

– А ты повторяешь за ним, не вдумываясь в смысл? Впрочем, ты всегда за ним повторяешь.

– Повторял, – говорю. – И вы ведь тоже повторяли.

– Я? Да вы что? Ну, знаете… – растерялся Пал Палыч.

– А я думал, вы тоже включились и вас поддержал.

– Я включился? А ты меня поддержал? Какая чушь. Фофано-фофанот. Никто из вас, ребята, не знает, что означают эти слова? – обратился он к классу.

– Не знаем, – хором ответил класс.

– Тогда продолжим урок. – Пал Палыч написал на доске упражнение: «Сев – сеять, занятие – заниматься, потеря – потерять, фофано-фофанот…» – Простите, – говорит он и стирает два последних слова.

Вася поднимает руку.

– Что тебе? – спрашивает учитель.

– Вы стёрли, а я уже написал.

– Ишь какой быстрый и старательный, – говорит Пал Палыч, – не ожидал от тебя такой прыти.

– Мне тоже стереть? – говорит Вася.

– Я вам сто раз говорил: в тетрадях лучше не стирать, не разводить грязи. Поняли?

– Поняли, – отвечает класс.

Вася смотрит в свою тетрадь. Он ничего не понял.

– Но я же написал «фофано-фофанот»?

– Вот что, – говорит учитель, – выйди-ка ты из класса и до звонка подожди меня за дверью.

– А я? – говорю я.

– И ты, – говорит Пал Палыч.

Мы и ушли.

Сначала мы сели на школьную лестницу. Но тут услышали чьи-то шаги. Мы вышли из школы и сели на нашу лестницу.

Вася был мрачный, а я не очень.

– Это всё из-за тебя, – говорит и вздыхает.

– Вот сейчас кто-нибудь пройдёт из знакомых или соседей, и я попадусь. Это ведь моя лестница, меня здесь все знают, а тебе хоть бы что. Пошли лучше сядем на чужую лестницу.

Пошли сели на чужую.

Вася все равно вздыхает.

– Не горюй, – говорю, – давай я тебя на лифте покатаю.

Покатались на лифте, снова сидим. Неприятно сидеть. Другие в школе сидят, а мы… Мне тоже не по себе стало и на Ваську зло взяло:

– Почему ты говоришь, из-за меня нас выгнали? А кто мне прозвище нелепое придумал?

– Всё равно ты виноват.

– Спроси кого хочешь, и всякий тебе скажет, что виноват именно ты.

– У кого я здесь спрашивать должен?

– Да хоть позвони в любую квартиру, и любой тебе скажет.

– Ну уж нет, ещё чего, хватит с меня. Сам звони, если тебе нужно, – говорит Вася.

– Позвоню, – говорю, – и узнаешь: ты виноват. Взрослые тебе скажут. Они всё знают. – Я позвонил в чью-то дверь. Никого.

– Всё ясно. На работе. Позвоним к другим. И эти на работе. Нам просто не везёт. Не могут быть все на работе. Есть же разные пенсионеры и другие люди, которые дома сидят.

Позвонил в третью дверь. Шаги. Открывает нам старушка. Ну, думаю, она вообще ничего не поймет, но надо же что-то спросить, и я говорю:

– Скажите, пожалуйста, у вас тут Вася Иванов не живёт?

– Кто, кто? – Старушка глуховата.

– Вася не живёт?

– Ах, Вася? Не живёт, – говорит.

– Извините, ха-ха!

– Что, что?

– Ничего.

Мы спускались по лестнице. Я от души смеялся. Васька тоже вдруг засмеялся.

– Смешно? Ну, видишь! А я что говорил. Здорово я придумал? Шевелил мозгами, шевелил и наконец дошевелился. Хочешь, можно ещё что-нибудь придумать. Ты не робей.

– Да я и не робею. Я уже давно фофано-фофанота придумал.

Звоню ещё в одну квартиру.

– А вдруг там собака? – забеспокоился Вася.

– Собаки сами дверь не открывают, – говорю.

– Тоже верно, – говорит Вася.

Звоним ещё раз.

Вдруг дверь слетает с петель, и мы с Васькой отлетаем в сторону, к стене – на нас что-то обрушивается. И что-то проносится мимо, но что именно, не разобрать.

Мы встаём взъерошенные и обалделые.

– Кто бы это мог быть?

– Воры, наверно, кто же ещё, – говорю.

– Вечно тебе бандиты, воры да шпионы чудятся, – говорит Вася.

– Зайдём поглядим, – говорю.

– Неудобно в чужую квартиру заходить.

Мы только осторожно туда заглянули.

Квартира как