память можно стереть, значит, её можно и вернуть. И ей придётся найти ключ к этим воспоминаниям.

Глава 18. Ключик

Ева вернулась на капитанский мостик. Двери тихо разошлись в стороны, и привычный полукруг экранов, мягкий свет приборов и ровный гул систем управления снова окружили её, словно Корабль возвращал её на своё место. За главным навигационным пультом сидела Мара. Она не обернулась, провела пальцами по панели, проверяя очередную траекторию, и на мгновение свет экрана скользнул по её лицу, подчеркнув холодную сосредоточенность.

– Вернулась? – бросила она, не отрывая взгляда от схемы маршрута.

Ева ничего не ответила и заняла своё место.

День продолжился ровно так, как его учили проживать на тренировках. Она принимала отчёты, сверяла показатели, подписывала разрешения на перемещение грузов между секторами, несколько раз корректировала навигационные параметры, когда датчики фиксировали микроскопические отклонения курса. Всё происходило спокойно, буднично, и именно эта предсказуемость требовала наибольшего внимания, потому что капитан должен был держать под контролем всё, даже когда казалось, что ничего не происходит.

Ева задавала точные вопросы, слушала доклады инженеров и медиков, иногда подходила к обзорному экрану, где медленно вращалась трёхмерная модель Корабля и линия его траектории тянулась в пустоту. Она делала всё так, как её учили, и ни разу не позволила мыслям о сегодняшней встрече вырваться наружу. Только иногда, когда взгляд случайно задерживался на тёмной полосе космоса за внешним стеклом, внутри на секунду вспыхивала короткая мысль о том, что где-то там, на другом уровне Корабля, ходит человек, который больше не помнит её.

К концу смены напряжение постепенно стало накапливаться, словно внутри тела медленно затягивали тугую струну. Она продолжала работать, но чувствовала, как усталость тяжелеет в плечах и пальцах, которые уже не так легко скользили по сенсорным панелям. Когда пришла ночная смена, женщины заняли свои места так же тихо и уверенно, как тени, сменяющие друг друга в одном и том же круге света. Короткие отчёты, подтверждение параметров курса, передача контроля – всё заняло всего несколько минут.

Ева вышла с мостика последней.

Коридоры уже были полупустыми, и шаги звучали чуть громче обычного. Она шла медленно, чувствуя, что усталость наконец начинает догонять её. Никаких неожиданностей за день не произошло, ни одного тревожного сигнала, ни одной ситуации, требующей жёсткого решения, – и всё же она была выжата как лимон.

Когда она подошла к своей комнате и приложила браслет к панели доступа, дверь мягко открылась. Ева сделала шаг внутрь и сразу остановилась. На её кровати сидела Мара. Она устроилась удобно, откинувшись на стену, и на губах её играла знакомая, чуть насмешливая улыбка.

– Привет, – сказала она, чуть прищурившись.

Ева устало закрыла дверь и посмотрела на неё.

– Виделись, – заметила она спокойно. – Ты комнатой ошиблась.

Мара слегка повела плечом.

– Возможно, возможно. Но я хотела рассказать тебе одну замечательную историю.

Ева устало провела рукой по волосам и перебила её:

– У меня нет времени сейчас для твоих историй. Я очень устала.

Мара подняла брови, и в её взгляде мелькнула короткая насмешка.

– От чего же? Стоять за капитанским пультом и наблюдать? Не смеши меня. Или, может быть, от обхода Корабля… или от поисков двести двадцать второго?

Еве стоило больших усилий сохранить спокойное лицо. Она молчала и только смотрела на Мару, понимая, что та специально оставляет паузу, наслаждаясь её молчанием.

Мара всё же продолжила, чуть наклонив голову:

– Всё же расскажу забавную историю. Ты ведь знаешь, что моя комната рядом с твоей.

Ева коротко кивнула.

– Порой мне плохо спится, и тогда я лежу и слушаю тишину. А в тишине иногда появляется звук. Такой… странный. Порой мне кажется, что это мелодия.

Ева усмехнулась.

– Мелодия? Ты в своём уме?

Мара спокойно посмотрела на неё.

– В своём. Мелодия тихая, почти неслышная, но я её различаю. И вот я начала подозревать, что она доносится из твоей комнаты.

Ева пожала плечами.

– Не понимаю, о чём ты говоришь.

Мара медленно поднялась с кровати и подошла ближе. Она остановилась совсем рядом, и в её глазах мелькнул холодный блеск.

– О том, что я найду источник этого звука и сдам тебя с потрохами. Я – будущий капитан, не ты.

Ева дерзко улыбнулась.

– Только в своих мечтах. А теперь выйди из комнаты.

Мара несколько секунд смотрела на неё, будто проверяя, не дрогнет ли она, потом снова ухмыльнулась и молча вышла. Дверь за ней тихо закрылась.

Ева шумно выдохнула и опустилась на кровать. Комната снова стала тихой, но теперь эта тишина казалась другой. Она посмотрела на кровать, под которой был спрятан тайник, и почувствовала, как внутри медленно поднимается тревога. Слушать носитель теперь опасно. Мара будет внимательна, она умеет ждать и находить то, что другие стараются скрыть.

Ева опустила голову на ладони и несколько секунд просто сидела неподвижно. И вдруг в её голове появилась мысль. Она подняла голову. Носитель можно спрятать не здесь. Можно отдать его тому, у кого его никогда не будут искать.

Двести двадцать второй!

Мысль была неожиданной, но чем дольше она о ней думала, тем яснее становилось ощущение, что это может сработать. Музыка, та самая тихая колыбельная, может стать ключом, который тронет что-то внутри него, что-то глубже тех блокировок, о которых рассказывала Меира.

Может быть, память нельзя вернуть словами, но её можно разбудить.

Ева ещё некоторое время сидела неподвижно, прислушиваясь к тишине комнаты. За стеной иногда проходили люди, где-то мягко щёлкала автоматика, и всё это было привычным ночным дыханием Корабля. Ева встала, достала из тайника маленький прямоугольник носителя, на секунду задержала его в ладони, словно взвешивая на весах собственной осторожности, и снова спрятала – но уже в карман формы. Потом она погасила свет и легла, хотя понимала, что спать не будет.

Она ждала.

Корабль постепенно затихал. Сначала в коридорах стихли шаги, потом погасли последние панели дневного освещения, и только редкие дежурные огни оставляли на стенах мягкие полосы света. Когда часы внутреннего цикла перевалили за середину ночной фазы, Ева тихо поднялась. Она двигалась осторожно, почти бесшумно, стараясь не задеть ни одного предмета. Дверь открылась тихим щелчком, и она выскользнула в коридор. Холодный ночной воздух сектора был почти неподвижным.

Ева шла быстро, но не бежала, потому что любое резкое движение в пустом коридоре выглядело бы подозрительно. Сердце билось быстрее обычного, и где-то в глубине сознания всё время жила мысль о том, что Мара может следить. Она могла проснуться, могла выйти в коридор, могла просто