губы двигались, но звук шел откуда-то извне. Кожа, юная и светящаяся, будто забурлила, а затем стала… стекать. – Ты опять все испортил, Эгельдор. Нужно было всего лишь не высовываться.

– Это что-то новенькое… – только и сумел пробормотать я, отступая.

Одежды тлели, расплавленная кожа, падая на пол, чернела и густела, словно смола. Поначалу казалось, в Иветт ничего не меняется – появляются все те же светлые волосы и голубые глаза. По отдельности детали ни о чем мне не говорили. Но, сложившись в единое целое, выбили из легких воздух.

Когда я спиной уперся в Фабиана, наблюдающего за происходящим у самой стены, понял – придется облизать пересохшие губы и заговорить, пока у нее еще есть возможность ответить.

– И каково это, когда мать делает из тебя орудие для достижения своих целей? – ядовито выдал я. – Ничего страшного, если она посылает тебя договориться или очаровать, но класть дочь в чужую постель…

– Цель оправдывает средства, – невозмутимо ответила она, подвязывая волосы. Так и правда гораздо привычнее. – В большинстве случаев.

От тела Лорелеи исходил черный дым – едкий, плотный, душащий. Он окружал нас и сдавливал, будто стены сошли с мест. Фабиан бросился к окну, наверное, в надежде глотнуть свежего воздуха, однако дым окутал его, поднял над землей и поднес аккурат к чародейке, которая так бесцеремонно пользовалась чужой личиной. Но как…

– …как давно? – закончил я вслух.

Лорелея хищно улыбнулась в ответ. Клубы дыма превратились в щупальца, обвивающие шею Фабиана. Он пытался выбраться, беспомощно болтая ногами в воздухе. Учитывая его крупную фигуру, казалось, задохнется он через считаные секунды. Но Лорелея не пыталась его убить – нет, ни в коем случае. Фабиан еще не сыграл свою роль. Она хотела его забрать.

Поборов желание задержать дыхание, чтобы сохранить в легких хоть немного чистого воздуха, я вздохнул полной грудью. Еще раз. И еще. Дым вокруг рассеялся, тяжесть отступила, подарив неописуемую легкость и ощущение, что я преодолею нужное расстояние в полпрыжка. Лорелея хмыкнула.

– Мой промах, – признал я. – Забыл, что обычно ты обходишься без настоящей боли.

Иллюзии теряют силу, как только пропадает страх. Страх исчезает, когда перестаешь верить в то, что его причина реальна.

Но Лорелея не собиралась ждать, пока до того же додумается Фабиан. Сбоку от нее разверзся пространственный разлом, и она, игриво помахав мне, почти упала в него. Я не позволил – ударил ее в плечо, чтобы выбить Фабиана из рук, подбежал и повалил наземь, схватив запястья, прижав их к полу и нависнув над ее лицом. Я не узнавал в ней ту, кого знал всю жизнь, кого считал самой светлой частью проклятого семейства. Единственная чародейка, родившаяся с магией в сердце, чьи доброта и невинность оказались явно не заслугой родителей. Точнее, похоже, они не были присущи и ей – мастерица иллюзий воистину искусно заставляла всех видеть то, чего никогда не существовало.

Лорелея оттолкнула меня, попыталась встать. Я схватил ее за подол, откинул – и так по кругу, в разных вариациях. Мы порхали по комнате в сражении, но силы были неравны – то, что доставляло ей лишь секундное неудобство, выбивало меня из колеи. Я дрался из последних сил, каждый раз поднимаясь на ноги с неописуемым усилием. Не отреагировал достаточно быстро – и вот Лорелея уже шла прямиком к королю, отчего-то застывшему в углу комнаты.

– Сейчас самое время вспомнить, чей вы потомок! – выкрикнул я между стонами боли.

Но Фабиан молчал. Если его разум не боролся с иллюзиями Лорелеи, лишь боги знали, за какие ниточки его души она могла подергать, о каких страданиях напомнить, в чем обвинить. Любая вещь, когда-то заставлявшая сердце сжиматься, пригождалась в такие моменты. А уж если она сумела возлечь с ним, видно, они неплохо сдружились с тех пор, как я покинул острова.

Я наконец сумел подняться на ноги, но глаза застлала пелена. Пахнущая железом, тягучая.

Что-то покатилось по полу, спустя секунду раздался глухой стук.

– Это я зря, да?

Сердце забилось чаще.

Стерев кровь с лица, я взглянул на Вив: меч Фабиана твердо лежал в ее руке, и, несмотря на вопрос, держалась она более чем уверенно. Распахнутая дверь впустила в комнату небольшой ветерок.

– Решение опрометчивое, – подтвердил наконец я. – Но другого выхода не было.

Я жадно дышал, наблюдая за королем, не спускающим взгляда с отрубленной головы Лорелеи. Он походил вокруг нее, поразглядывал, а затем посмотрел по сторонам. Нельзя сказать, что он был напуган, скорее… заинтересован?

Внешне Фабиан почти не изменился, что неудивительно – отсутствовал я не так уж долго, – но что-то в нем цепляло взор. Едва покинувший постель, которую делил с Иветт, он, казалось, совсем не удивился тому, что в ее теле ютился кто-то другой. Впрочем, я надеялся, что Фабиан не так глуп и не пал в ее объятия зализывать раны, как только я ступил за порог. И уж тем более – не чтобы мне отомстить.

Фабиан оглядывался, и я, устав за этим наблюдать, подтвердил:

– Все, что она показывала, ушло вместе с ней.

– Отрадно.

– Отчего же не воспользовались силами? – Я не хотел вкладывать в слова осуждение, но именно так они и прозвучали. – Прежде вам удавалось быстро вспыхивать и долго остывать, а не наоборот.

Фабиан схватился за ворот, оттянул, затем сжал рубаху в области сердца, будто что-то давило ему на грудь и мешало дышать.

– Не смог. Они как будто там, но так глубоко, что не могу достать…

– Раздевайтесь, – тут же строго приказал я.

Вивиан прыснула от смеха.

– Может, еще и станцевать, раз все закончилось благополучно? – прищурился король.

– Я не шучу. Меня удерживали в Ателле, потому что нашли способ заблокировать мои силы. И я сомневаюсь, что им хватило смекалки выдумать что-то новое лично для вас. – Подойдя к Фабиану, я одним взглядом спросил разрешения и, дождавшись тяжелого вздоха и медленного кивка, принялся водить ладонью по ткани его одежд. Упустить то, что искал, не получилось бы даже при большом желании: как только пальцы оказались над нужным местом, в руке появились неприятные ощущения. – Снимайте и вытряхивайте.

Послушно выполнив приказ, Фабиан обнаружил на полу нечто связанное в узел – не то веточку, не то стебель – и потянулся к нему, но я коротким движением уничтожил то, что едва не стало причиной нашей погибели.

– Теперь вам лучше? – уточнил я, заметив, как король расправил плечи.

– Почему снова на «вы»? – поинтересовался он, видно, посчитав, что ответ очевиден.

– Вы изгнали меня, а я снова заявился, да еще и прямо