– Только не говорите Маркусу, что я отобрал у него прозвище, – усмехнулся я.

– Старику пора понять: он уже не тот, что прежде, – возразила Вив. – Да и до Ноксианских островов эти страшилки наверняка добрались раньше, чем до нас.

– Еще и в одних штанах… Сиди я там в таком виде, точно не смог бы вернуться.

– Где тот бунтующий чародей, одежда на котором появлялась лишь на официальных приемах? – поддразнивал Фабиан. – Я тебя не узнаю.

Я взглянул на него с укором, пусть и знал, что он едва ли собирался меня задеть.

– Сиди дома, мерзляк, – тут же махнул рукой он. – Не нужно никуда возвращаться.

За окном защебетали птицы. Это стало неотъемлемой частью моего дня – я порядком привык просыпаться под их чарующие песни и иногда часами лежал, вслушиваясь в звуки природы и смотря в небо, где изредка появлялись фигуры Ниррити и ее подросших детишек. Виверна не забыла меня. Иногда она прилетала поздороваться и топтала мой виноград, но сколько бы я ее ни ругал, в следующий раз все повторялось. Я понимал почему – она не знала, что я пытаюсь ей втолковать. Больше мы не могли общаться без слов. Ее доброта – лишь призрак прошлого, награда за то, что и я когда-то был к ней добр. Впрочем, мне и этого оказалось достаточно. Какой еще винодел мог похвастаться дружбой с виверной?

Пришлось замедлиться. Перестать догонять собственную славу, драться за ненужные деньги, заставлять кого-то меня бояться. Отныне никому, кроме нескольких неравнодушных, не было до меня дела, и это странным образом успокаивало. Может, в старости я заскучаю по годам, когда у моих ног лежал целый мир, но сейчас там были только виноградники, погибающие из-за малейшей непогоды. Слишком много забот, чтобы успевать думать о прошлом.

Я дома. И наконец-то я понял, что это значит.