Жеребьёвку проводили тут же, у карты. Капитаны подходили по вызову, тянули из мешка костяные жетоны с номерами точек, и егерь тут же втыкал флажок команды в карту. От нас пошла Эйра — официальный капитан сорок седьмой, спина прямая, шаг мерный, лица не прочтёшь. Она запустила руку в мешок, помедлила на удар сердца и вытянула гладкую костяную пластинку.

Четыре.

Снова четвёрка, что так созвучна со словом «смерть». Егерь воткнул наш флажок в средний пояс разлома, на перекрёсток двух широких галерей. Хорошая позиция, естественно в кавычках, и так созвучна со словом «смерть». Эта мысль рефреном промелькнула у меня в голове глядя на нашу позицию.

А потом встали два соседних флажка, и я перестал думать о волнах.

Точка три, левый фланг, галерея в прямой видимости от нашей, — двадцать вторая школа. Рольф. Точка пять, правый фланг, — двадцать третья. Нортон.

Кровный враг слева, тёмная лошадка справа, и весь завтрашний день — между ними, с открытыми флангами и лицом к волнам голодных тварей.

Я оглянулся на помост. Марк Вейл стоял у карты, смотрел прямо на меня и улыбался одними губами. «Я почти уверен», — сказал он про жребий. Вот и я теперь был почти уверен.

Глава 11

Телефон завибрировал под вечер, когда я возвращался к палаткам от егерских складов, где два часа выбивал для четвёртой точки лишний брезент, мотки троса и запас воды сверх нормы. Кладовщик держался за ведомость, как за родовой герб, но против связки «раненая в команде» и «сто баллов отрыва» не устоял. Номер на экране не определился. Я знал только одного человека, который звонит с чистых номеров и всегда выбирает момент, когда я один. Уверен, что в моём телефоне хватает закладок от этой женщины.

— Привет. Я соскучилась, только вернулась в столицу, а тут такое. Ты не можешь без приключений? — сказала Мира вместо приветствия. Голос у неё был ровный, столичный, с той едва слышной хрипотцой, от которой у меня даже после такого дня теплело под рёбрами.

— Привет, красавица. Где я и где приключения, ты же знаешь, что я самый тихий человек, пока не трогают то, что принадлежит мне. — Губы сами собой искривились в усмешке, а на той стороне трубки раздался смешок.

— Принадлежит, значит? А ты, оказывается, тот ещё собственник, Алекс.

— Я очень простой человек, Мира. И во мне очень много от зверя, поэтому всё, что я считаю своим, — моё. И я тоже соскучился.

— Хотелось бы приехать к тебе, но на территорию проведения турнира не проникнуть, так что буду ждать, когда ты сам ко мне явишься, чтобы отметить победу.

— Ты так уверена в моей победе?

— Алекс, у меня чутьё на такое, и я видела, что тут пишут. Сейчас ставки на тебя один к двенадцати, а судя по тому, что творится в комментариях, то к вечеру будет один к пятнадцати, может, и выше, но я сделаю ставку именно на пятнадцати. Ты хоть представляешь, сколько я подниму, когда ты выиграешь?

— Ты поставишь на меня?

— Я поставлю на тебя всё, что было. Ты уже оправдывал мои ставки, и если хочешь, твои деньги я тоже могу поставить анонимно. — В трубке на мгновение повисла короткая пауза, чтобы я мог осознать её предложение. — Так что у тебя нет выбора, мой герцог, изволь не разорить девушку, у которой и так очень тяжёлая работа.

— Постараюсь, после разговора переброшу тебе деньги.

— Ну нет, кто же так делает. Сброшу тебе несколько счетов, перешлёшь деньги на них, и после этого я уже сделаю ставки, так чтобы и комар носа не подточил. — В её голосе звучал весёлый азарт.

— Сделаю, как ты скажешь. Как твоя поездка?

— Всё хорошо. Вернулась вечером с выезда, села с кофе полистать ленту перед сном — а там ты. Во всех новостных каналах пишут о турнире и всём, что с ним связано. И твоя фигура уже заинтересовала журналистов, так что жди, что к тебе будут подкатывать красивые и очень ушлые девицы, пытаясь любой ценой получить эксклюзив: как же так получилось, что приютский парень ввязался в две дуэли с благородными, и один из них — известный охотник за головами барон Отто фон Крампф. — Она вновь усмехнулась. — От таких новостей я чуть не подавилась кофе, а потом поняла: чего это я удивляюсь, просто мой герцог в своём репертуаре.

— Ты уверена, что это хорошая шутка?

— Канал чистый, так что не переживай, Алекс. — В её чуть хрипловатом голосе появились игривые нотки. — Может, я ревную тебя к журналисткам. Я смотрела канал одной из газет, и там ведёт колонку такая красотка… — Она замолчала, а я перехватил инициативу в свои руки и произнёс со смешком:

— Настолько хороша, что не отказалась бы познакомиться с ней поближе? — В трубке раздался её мелодичный смех.

— А ты умный парень, но гораздо интереснее, чтобы это знакомство было одновременно с тобой.

— Мне казалось, что ты куда больше собственница?

— Не с моим образом жизни, Алекс. — Она помолчала, и когда заговорила снова, то от её игривого тона не осталось и следа: — Там пишут, у вас в команде девочка сильно ранена. Это правда?

— Правда. — Врать ей я не стал, а лишнего говорить не собирался. — Она живая, граф взял на себя все расходы по лечению. Глаза задеты, восстанавливаться будет долго. Остальное…

— Остальное не по телефону, — ровно закончила она за меня, и я в который раз мысленно поблагодарил её ремесло за то, что оно избавляет нас обоих от лишних слов. — Расскажешь при встрече. Всё расскажешь, Алекс, и учти — я умею отличать полную версию от сокращённой, меня этому специально учили.

— Договорились. Кстати, о твоём ремесле. — Я вытащил из кармана жетон, повернул его к свету, разглядывая потемневшее серебро, на котором была изображена птица над раскрытой ладонью. — Сейчас скину фото. Армейский жетон, нашли в разломе, на нём герб — птица с расправленными крыльями над открытой ладонью. В списках Меча и Чаши рода с таким гербом нет, я проверял. Сможешь пробить по столичным гербовникам? Желательно тихо.

— Тихо — это ко мне. — В голосе прорезался рабочий