Её лицо искажается, она поджимает губы, её глаза блестят от слёз, которые вот-вот польются, но она изо всех сил старается их сдержать. Вижу, как она борется: хочет заплакать, превратить всё в истерику, перевести разговор в плоскость жалости, но понимает — со мной это не сработает. Я слишком зол, слишком разочарован. Моя ярость пульсирует в воздухе, и она чувствует это.

– Ты ведёшь себя так, будто я убила кого-то! – выплёвывает она резко. – Богдан, ты взрослый человек! Ты знаешь, что у всех есть ошибки, глупости из прошлого. Это была просто ошибка, понимаешь? Я сейчас другая!

Смотрю на неё, как на чужого человека. Её слова звучат так, будто она пытается оправдаться, но вместо этого только углубляет пропасть между нами. Ошибка? Меня это обескураживает. Я в полном ауте.

– Да, что ты твою мать несешь? – повторяю я тихо, но с каждым словом мой голос становится всё громче, острее. – Ошибка — это неправильно оформленные документы. Ошибка — это забыть поздравить с днем рождения. Но это? Это не ошибка, Леся, и не глупость. Это грязь, и ты прекрасно это знаешь!

Её плечи подрагивают, она сжимает руки так, что костяшки белеют. На мгновение мне кажется, что она готова рухнуть, но вместо этого она резко встаёт, почти переворачивая стул. Лицо Леси пылает, губы сжаты в тонкую линию. Но её уверенность быстро улетучивается, и она снова садится, как будто ноги не выдержали её веса.

– Богдан… – её голос становится мягче, почти умоляющим. Она смотрит на меня из-под мокрых ресниц, будто пытается достучаться до той части меня, которая ещё может простить. – Это не то, что должно разрушить наши отношения. Мы можем это забыть. Просто забудь. Как это сделал бы любой любящий мужчина.

Её слова повисают в воздухе, отдаются глухим эхом у меня в голове.

Просто забудь.

Это её решение? Забудь. А что такого? Подумаешь раздвинула ноги на всеобщее обозрение. Ерунда же…

Я смотрю на неё, пытаясь понять, действительно ли она верит в то, что говорит. Или может просто отмороженная на всю голову.

– Ты хочешь, чтобы я это забыл? – произношу медленно, чётко, смотря ей прямо в глаза. Мой взгляд холоден, как ледяная вода, и я вижу, как её губы начинают дрожать. – Забыл, что мой сын сейчас считает меня идиотом? Что он думает, что я променял его мать на это? Ты правда думаешь, что я могу это игнорировать?

Её лицо меняется. Мягкость и жалость исчезают, уступая место злости. Глаза загораются, как огонь, который она больше не может сдерживать. Маска жертвы падает, и остаётся только упрямство.

– Да! – выпаливает она. Её голос резкий, почти кричащий. – Да, потому что это было давно! Это вообще не должно никого волновать! Почему ты цепляешься за это? Это ничего не значит, Богдан! У нас все сейчас иначе. Я честна с тобой. У меня больше не осталось никаких секретов от тебя.

Моё терпение заканчивается. Я протягиваю руку к ней.

– Дай сюда телефон, – требую я, голос низкий, угрожающий. – У нас же больше нет секретов.

Леся тут же сжимает свой смартфон в ладонях, будто это не просто устройство, а единственная защита от шторма, который я вот-вот обрушу. Её взгляд становится испуганным, но она упорно качает головой.

– Богдан, ты что… – начинает она, голос дрожит, но в нём всё ещё слышится упрямство.

Она снова делает ставку на жалость. Зря. Потому что я уже не вижу перед собой человека, к которому испытываю хоть капли сочувствия.

– Леся, если это просто прошлое, как ты утверждаешь, то тебе нечего скрывать, – произношу, не повышая голоса, но каждое слово звучит как удар. – Дай мне этот чертов телефон.

– Нет, – резко отвечает она. Её лицо вдруг становится жёстким, взгляд холодным. Она сжимает мобильный так, что её пальцы белеют. – Это личное, ты не имеешь права лезть туда.

– Да ладно? – я срываюсь, мой голос поднимается, заполняя весь ресторан. Несколько человек за соседними столиками оборачиваются, но мне плевать. – После того, что я увидел, ты смеешь говорить мне о личном?

– Богдан, пожалуйста, тише, – просит она, но в её голосе больше паники, чем уверенности.

Я делаю шаг вперёд, протягиваю руку и резко выдёргиваю телефон у неё из рук. Леся вскрикивает, пытается сопротивляться, пальцы цепляются за устройство, но мои руки сильнее. Схватка длится несколько секунд, и в этот момент я перестаю замечать всё вокруг.

Окружающие люди? Их осуждающие взгляды? Её слёзы? Всё это перестаёт существовать. Я вывожу из спящего режима телефон, мысленно отмечая, что он даже не запаролен. Гениально.

Глава 20.

* Богдан *

– Богдан, пожалуйста! Не надо! – её голос дрожит, он уже наполнен отчаянием.

Она делает шаг вперёд, тянется к мобильному, но я отвожу его в сторону. Её слёзы текут по щекам, плечи трясутся, но мои руки дрожат от ярости. Я пролистываю галерею.

И всё, что я вижу, заставляет кровь стучать в висках, дыхание становится тяжёлым, как будто я только что пробежал марафон. Картинки, видео — одно за други, чередуются с какими-то нашими дебильными селфи и фотками еды. Каждое новое интимное изображение бьёт, как удар молотком по груди. Леся в откровенных позах. Леся, позирующая перед камерой. Её улыбка, взгляд — всё это будто принадлежит другому человеку, незнакомому, чужому. Это не та женщина, с которой я делил постель. Это кто-то другой. Или это была она, просто я был слишком слеп, чтобы это увидеть?

Сжимаю телефон так сильно, что суставы белеют, но я не могу остановиться. Моё сердце сжимается с каждым новым видео, с каждой новой позой. Это не случайная ошибка. Это целый архив. Архив, в котором Леся не просто «молодая и лёгкая». Она — другой человек. Человек, которого я никогда не знал. Или, может быть, просто не хотел знать.

– Это что? – рычу я, поднимая телефон, чтобы показать ей экран. Моё лицо горит, ладони вспотели, но я даже этого не замечаю. – Это всё твоё «прошлое»?

Леся падает обратно на стул, словно её ноги не выдержали. Она закрывает лицо руками, её тело трясётся от всхлипов. Но даже её слёзы сейчас не вызывают во мне ничего, кроме ещё