Широкие плечи Левона напряглись ещё сильнее. Он бросил на сына взгляд, полный сдержанного раздражения, и пробормотал по-армянски вибрирующим от укора голосом:

– Вах, Тигран… Тигран… инчес арел…* – В его словах чувствовались разочарование и досада, словно он не мог поверить, что сын поставил его перед таким фактом – привёл в дом русскую женщину, жену.

– Отец, не драматизируй, – сдержанно улыбнулся Тигран и направился готовить кофе. Вскоре божественный аромат начал заполнять кухню.

Левону ничего не оставалось, как сесть за стол. Он опустился на стул с таким видом, будто его заставили присутствовать на скучном совещании. Катя сидела напротив и нервничала под тяжёлым взглядом Левона, украдкой поглядывая на Тиграна, который спокойно готовил кофе, словно ничего не происходило.

– Ну что же, Катя, давайте знакомиться ближе, расскажите о себе, – Левон положил руки с локтями на стол и не сводил глаз с Кати.

– Я… – начала она, чувствуя себя словно под прицелом.

Марья Семёновна, не теряя времени, наклонилась вперёд, её локти тоже легли на стол, вторя позе Левона.

– А что вас интересует? Моя внучка окончила ЮФУ в Ростове, с красным дипломом, между прочим, и…

Левон прищурился, его густые брови снова собрались в складку. Он указал пальцем на Катю, не отводя взгляда от Марьи Семёновны, и его голос стал резче:

– А что, у неё, – он подчеркнул слово «у неё», – во рту языка нет?

Катя вздрогнула, её глаза округлились. Она посмотрела на Тиграна, который, стоя у кофеварки, делал вид, что ничего не замечает. Его широкая спина казалась ей единственным убежищем, но он лишь слегка повернул голову, бросив на неё ободряющий взгляд, и подмигнул.

– «У неё» звать Катей, вообще-то, – язвительно парировала Марья Семёновна. Она наклонилась ближе, глаза предупредительно сузились. Кате показалось, что бабушка излишне резка, но она ничего не предпринимала.

Левон наклонился вперёд, его глаза сверкнули, и он чуть повысил тон:

– Я, по-вашему, не в курсе? – в словах чувствовалась кавказская экспрессия, заставляющая всех вокруг замолчать.

«Боже, что происходит», – подумала Катя, чувствуя, как напряжение между бабушкой и Левоном вот-вот взорвётся.

– Я вот смотрю на вас и понимаю, что вы недобрая женщина, а я таких терпеть не могу! – подчёркивая сказанное, Левон сопроводил свои слова характерным жестом, и его рука взлетела вверх, разрезая воздух.

Марья Семёновна прищурила глаза, а её губы изогнулись в колкой улыбке:

– Что вы говорите, – её голос был полон сарказма, – а я за вас замуж не собралась, поэтому можете считать меня какой угодно! Мне всё равно.

Тигран, уловив предел накала, повернулся от кофеварки и как ни в чём не бывало спросил:

– Отец, а где мои тётки? – Его голос был спокойным, но взгляд говорил: «Успокойся, отец, будь терпимее».

Левон, уже явно на взводе, резко повернулся к сыну:

– Что? – спросил он, но, встретив спокойный взгляд Тиграна, сбавил тон. – А чёрт его знает, – бросил он и встал из-за стола.

– Кофе скоро будет готов, отец, – добавил Тигран, не отрываясь от джезвы*.

– Не переживай, сынок, я скоро, вот только переоденусь, сменю трико на брюки, – сказал Левон и вышел из кухни.

Тигран повернулся к женщинам, его глаза весело блеснули, и он улыбнулся, разводя руками:

– Ну а кто сказал, что с родственниками легко…

Катя выдохнула, её плечи опустились, и она посмотрела на Тиграна с лёгкой укоризной. «Это кошмар», – подумала девушка, но его тёплая улыбка немного успокоила её.

– Ничего, Катюша, прорвёмся, – сказала себе ласково она, несмотря на недавнюю перепалку.

*Инчес арел – по-армянски «что ты наделал».

**Турка

Глава 17

Андрей Пономарёв, известный в кругах как Кащей за свою худощавую фигуру и хитрые глаза, сидел в своём кабинете на верхнем этаже высотки в центре Ростова. За окном сгущались сумерки, огни города мерцали как далёкие звёзды, но он не замечал их. Его внимание было приковано к экрану ноутбука, где Пономарёв просматривал отчёты о Тигране Григоряне. Тендер, который он проиграл из-за этого кавказца, всё ещё жёг его изнутри. «Григорян думает, что может забрать всё: бизнес, женщину, репутацию. Но я покажу ему, кто здесь хозяин», – подумал Пономарёв, и его тонкие губы изогнулись в зловещей улыбке.

Он откинулся в кресле, его длинные пальцы барабанили по столу. Вспомнив о Нике, той завистливой коллеге Кати, он усмехнулся. Она была полезной пешкой – её письмо с клеветой уже посеяло сомнения в сердце девушки. Но этого было мало. Андрей набрал номер своего помощника, голос его был холодным как сталь:

– Олег, подключи наших людей. Мне нужны доказательства. Фотографии, записи – что угодно, чтобы сломать Григоряна. И начни с его жены. Она – его слабость.

Олег, коренастый мужчина с каменным лицом, кивнул на том конце линии:

– Будет сделано, шеф. У меня есть рабочая идея…

– Прекрасно, мне как раз это и нужно. Действуй.

Андрей отключился, его глаза сузились. «Катя Новикова… или уже Григорян. Ты станешь моим оружием против него», – усмехнулся он откинувшись в кресле…

Армения. Особняк Тиграна

Внезапно входная дверь хлопнула, и в кухню с коридора ворвался гул женских голосов. Тётя Седа, грузная женщина с пышными формами, вошла на кухню первой, её массивные золотые серьги, чем-то похожие на цыганские, покачивались, звякая при каждом движении. На ней было тёмное платье с цветочным узором. В руках она сжимала корзину с мясом и сырами, женщины явно вернулись с рынка. Лицо Седы было раскрасневшимся от жары и раздражения на знойною погоду. Следом вошла тётя Рузанна, худощавая, с мягкой улыбкой, в её руках был армянский хлеб – матнакаш, завёрнутый в крафтовую бумагу. Карие глаза Рузаны, в отличие от Седы, светились теплом, и движения, по сравнению с другой тёткой Тиграна, были лёгкими, почти танцующими. Обе вдруг замерли на пороге, увидев двух незнакомок за столом.

– Добрый день, – поздоровались