его губы изогнулись в лёгкой усмешке, но в тоне чувствовалось раздражение.

– Сирун ахчик*(красивая девочка), ты моя жена. Тебе не нужно ходить на работу. Ты теперь моя забота, и я не позволю тебе работать. На этом всё!

– Забота? Всё? – Катя вскинула подбородок, её голос в буквальном смысле дрожал от эмоций. – Я не какая-то там… домохозяйка, – эмоционально жестикулировала она, – которая будет сидеть и ждать тебя! Я люблю свою работу, Тигран, и это часть меня!

– Сирун ахчик, тебе лучше сменить тон, напрашиваешься на грубость.

Марья Семёновна, до этого молча наблюдавшая за их спором, вдруг хлопнула ладонью по столу, её глаза сверкнули.

– Так, дети мои, а ну цыц! – строго воскликнула она. – Вы только вчера поженились, а уже грызётесь как кошка с собакой! Давайте-ка без скандалов. Тигран, ты крутой мужик, я это вижу, – кивнула она, – но, как говорится: «Очи бачили, шо брали». Да, Катька у меня с характером. Поэтому предлагаю так: возьми отпуск, девочка моя, на месяц, за свой счёт. Благо, с таким мужем ты в деньгах не нуждаешься. Пусть твой мужчина решает, на то он и мужчина. – Теперь уж Тигран кивнул Марье Семёновне в знак одобрения. – А ты, – продолжала она, – не упирайся, как коза на верёвочке.

Катя нахмурилась, поджав губы. «Я не истеричка, чтобы устраивать сцены», – подумала она, но в груди всё же сохранялась обида. Катя любила свою работу. «Замужество с Тиграном, каким бы страстным и желанным оно ни было, не отменяет того, что муж обязан считаться и с моим мнением тоже», – думала она.

Тигран, заметив её внутреннюю борьбу, отложил круассан и наклонился ближе.

– Ладно, – сказал он, и его голос стал мягче. – Поступим следующим образом: у тебя будет месяц отпуска, я всё устрою. А после решим по твоей работе.

Катя посмотрела на него, её глаза сверкнули, но она согласилась, сдерживая себя. «Вместе решим, дорогой муж», – мысленно сказала Катя и улыбнулась провокационной улыбкой, в которой читалось то, о чём она только что мысленно и сказала.

– Хорошо, Тигран. Месяц. Но только месяц.

Марья Семёновна, довольная, подняла чашку с кофе, как будто тостуя.

– Вот и молодцы! – воскликнула бабушка. – А теперь давайте наконец продолжим семейный завтрак, всё уже остыло! – пожурила их Марья Семёновна.

– Согласен, дорогая родственница, но всё же позвольте у моей супруги узнать, куда она-таки изволит ехать на отдых?

Катя взялась снова за нож и, намазывая масло на свой остывший круассан, посмотрела на Тиграна. В её голове молниеносно созрел план, и глаза загорелись решимостью. Она отложила нож, откусила круассан, ещё какие-то секунды пораздумывала и запила всё чаем.

– Не хочу на острова, хочу в другое место, – сказала она, и Тигран приподнял бровь, явно заинтригованный. – Поехали к твоим родственникам.

Тигран замер, его круассан завис в воздухе. Глаза расширились, а потом он рассмеялся – громко, искренне.

– Ты серьёзно? – спросил он удивленно.

– Абсолютно, – подтвердила, хрустнув круассаном.

– Вот это жена! – воскликнул он, откидываясь на спинку стула. – Вот это мечта, а не жена! – восхищённо воскликнул Тигран.

Катя смущённо улыбнулась, но вскинутый подбородок не опустила, так же как и спину.

– А чего тянуть? – сказала она с лёгкостью, но с той самой дерзостью в голосе. Эта её черта нравилась Тиграну, она его и заставила обратить на Катю внимание. – Рано или поздно нам надо знакомиться с твоей семьёй. Я хочу знать, откуда ты такой… – она сделала паузу и, заметив хищный прищур мужа в её сторону, тщательно подбирая слова, сказала, слегка закатывая глаза: – Неподражаемый.

Марья Семёновна, потягивая чай, смотрела на молодых.

– Ох… Тигран, дорогой мой зять, – театрально протянула она. – С такой женой тебе не придется расслабляться!

– Думаете, Марья Семёновна, – с прищуром, от которого его помощник вытянулся бы в струнку, спросил он, но бабуля только отмахнулась от его взгляда, наклонилась в его сторону и, прикрыв ладонью рот, тихо на ушко шепнула: – Катюха характером в своего деда пошла, царствие ему небесное, ох и крови он у меня попил, ммм. – Сказала и, отклонившись, продолжила смаковать чай.

– А я думал, в свою бабулю, – произнёс Тигран, отправляя круассан в рот.

– Это в меня-то? – усмехнулась она. – Ой, скажешь тоже! – махнула рукой. – У меня характер ангела.

После её слов Тигран слегка закашлялся.

– Да уж… чистый ангел, – буркнул он.

– Ба! – внучка приподняла брови, пронзительно глядя на неё, но Марья Семёновна, вовлечённая в беседу с Тиграном, не слышала внучку. – Ба, может, хватит.

– Ой, детка, да мы только чутка пошушукались, делов-то. Но ты права, о чём шла речь? Ах да… К родственникам – это дело правильное. К родственникам надо… Ближе узнать друг друга.

Тигран переключился с Марьи Семёновны на жену, задумчиво задержавшись на ней взглядом. Спустя несколько секунд наклонился к ней ближе, коснувшись её под столом, сжав пальцы Кати.

– Признаться, сирун джан, ты меня удивила, – сказал он тихо. – К моим родственникам, значит, хочешь? Ну что ж… если хочешь, едем в Армению тогда, знакомиться. Но предупреждаю, там будет жарко.

Катя улыбнулась, от его прикосновения сердце чуть ускорило биение.

– Я справлюсь, – ответила она, подарив ему нежный взгляд. – С тобой я уже привыкла к жару.

Марья Семёновна встала с места и пошла из гостиной.

– Вы пока тут воркуйте, голубки мои, а я пойду чернявенького сокола поищу, пусть домой меня везёт, вещи надо собрать!

– Какие ещё вещи, Марья Семёновна?! – нарочито недовольным тоном воскликнул Тигран.

– Уж не думаешь ли ты, дорогой зятёк что, я вас одних в Ереван отпущу? – на ходу кинула она.

– Такая мысль была, конечно, – отвечая, он подмигнул улыбающейся жене, которая знала наперёд, что уж если её бабуля что решила, то пойдёт до конца.

– Гони её прочь! Я еду с вами!