страх, – прошептал он между поцелуями, обдавая её своим жаром, вызывая в ней внутреннюю дрожь. Пальцы Тиграна продолжали делать своё дело, и платье, лёгкое как облако, медленно соскользнуло с плеч к талии, от неё к бёдрам, пока не упало к ногам, оставив Катю в тонком кружевном белье. Она задрожала, но вовсе не от холода, а от смеси волнения, желания, близости мужа и того нового, неизведанного, чего жаждало её тело.

Катя развернулась к нему, её глаза блестели от эмоций. Тигран, поймав этот взгляд, на мгновение замер. Его тёмные глаза, обычно излучающие власть и непоколебимость, сейчас были полны нежности, на которую только он был способен. Мужчина притянул её за талию, и Катя почувствовала тепло его ладоней на своём теле.

– Ты моя, сирун джан, – прошептал, склоняясь к её губам, и она услышала в его голосе столько страсти, что невольно прижалась к нему, скользнула пальцами по его груди, чувствуя твёрдость мышц под рубашкой. – И я сделаю так, чтобы ты никогда не пожалела.

Дыхание Кати сбилось, и, не раздумывая, Тигран захватил её губы в жадном почти поцелуе. Его руки скользнули по спине жены, спустившись к упругим ягодицам, с силой прижав к своему паху. Катя почувствовала возбуждение Тиграна.

Он врывался в её рот своим языком – горячим, жадным, исследующим каждый уголок её нёба, будто хотел выпить её всю. Катя задыхалась, отвечая ему с той же отчаянной страстью, но каждый его поцелуй выбивал из неё воздух, разжигая пожар в груди. Это был не просто поцелуй – это было признание, смесь любви, заботы и дикого, неудержимого желания, словно он целовал Катю впервые, словно все их предыдущие касания были лишь прелюдией к этому моменту. Её руки цеплялись за сильные плечи, пальцы впивались в ткань рубашки, а тело невольно выгибалось навстречу, поддаваясь его напору.

Наконец, не выдержав, он разорвал поцелуй, грудь Тиграна тяжело вздымалась, а глаза горели неуёмным огнём. Подхватив Катю на руки, (она всё никак не могла восстановить своё дыхание после напористого поцелуя и жадно ловила воздух ртом) Тигран в два шага оказался у кровати и опустил её на белоснежные простыни.

Катя, приподнявшись на локтях, смотрела на него во все глаза, ей снова было трудно дышать, будто кто-то выкачал весь воздух в комнате. Атмосфера спальни искрила, пропитанная предстоящим сексом, ожидание которого висело в воздухе, оседая на их коже. Свет от торшеров отбрасывал тёплые блики на стены, и каждый шорох, каждый вдох, каждый взгляд Тиграна только усиливал этот накал.

Он не отрывал от неё глаз, его тёмные зрачки пылали, пока пальцы от еле сдерживаемого возбуждения уверенно рвали с себя рубашку. Пуговицы разлетелись по комнате, ткань соскользнула на пол, обнажая грудь – твёрдую, с проступающими венами, которые пульсировали в такт его учащённому дыханию. Катя невольно сглотнула, её взгляд скользнул по телу мужа, задержавшись на напряжённых мышцах и на том, как его кожа блестела в полумраке.

– Я безумно хочу тебя, – произнёс он хрипло пропитанным похотью голосом, низким, почти рычащим. Он шагнул ближе, скидывая брюки в пару движений, и теперь между ними не осталось почти ничего, кроме тонкой границы её кружевного белья.

Катя, всё ещё опираясь на локти, почувствовала, как щёки вспыхнули от смущения, когда она увидела выделяющиеся очертания напряжённого члена в боксерах, но в её глазах зажегся тот же огонь желания. Она выдохнула, её голос дрожал, но был полон решимости.

– Я тоже… хочу, – призналась она шёпотом. – Только, Тигран… прошу, будь со мной нежен. Это ведь… мой первый раз.

Её голос дрогнул, но в нём не было страха – только доверие, смешанное с предвкушением. Она смотрела на него, её грудь вздымалась, а сердце хотело вырваться. Тигран опустился коленями на кровать, приблизился, его рука нежно коснулась щеки Кати и скользнула к подбородку, чтобы приподнять её лицо.

– Сирун джан, – прошептал он мягким голосом. – Я буду осторожен.

Тигран скользнул руками по её телу, снимая последние лоскутки кружевного белья. Закрыв глаза, Катя отдалась прикосновениям мужа. Он, казалось, знал каждый изгиб её тела, а его пальцы, скользившие по коже, вызывали у Кати дрожь, пробегающую от шеи до самых кончиков её красивых пальцев. Спальня наполнялась их страстью, а воздух становился тяжелым от предвкушения.

– Ты прекрасна, – выдохнул Тигран хриплым от желания голосом, пока исследовал тело жены взглядом и руками. Он умышленно сжал её сосок, слегка потянув на себя, и Катя, не сдержавшись, издала мучительный стон, а телом выгнулось навстречу ему. – Прекрасно-о, – протянул Тигран, его глаза горели, а губы изогнулись в лёгкой, почти хищной улыбке. – Раздвинь ноги, сирун джан, я хочу посмотреть на тебя.

Катя сглотнула пересохшим от волнения горлом.

– Тигран… ты… меня смущаешь, – прошептала она, облизнув губы, предательски дрожащим голосом, в котором явно звучала страсть, заглушающая её смущение. От этих слов между ними повисло напряжение, делая момент ещё более волнующим.

– Закрой глаза, моя красавица, – настойчиво, но мягко сказал Тигран, и его пальцы скользнули по её округлым бёдрам, медленно продвигаясь к лобку.

«Как же стыдно», – пронеслось в голове Кати, она зажмурилась и, поддавшись голосу мужа, раздвинула ноги. Её сердце колотилось, а кожа горела под его взглядом.

– Согни их в коленях… – продолжил Тигран, и его голос стал ниже, почти рычащим. – Какая же ты красивая… моя. – Он смотрел на её промежность, не торопясь прикасаться, словно наслаждаясь каждой секундой её уязвимости. Катя, услышав нежные слова мужа, почувствовала, как стеснение отступает, и подчинилась, сгибая ноги, открываясь ему полностью.

– Ты влажная… страстная моя девочка, – сказал он, сжав свой член поверх боксеров, и из его груди вырвался низкий рык. Он старался сдерживаться, но возбуждение было осязаемым, пульсирующим. – Знал… чувствовал, – добавил он, вены на его мощной шее вздулись от напряжения. Свободной рукой он коснулся её нежных лепестков, обвёл их пальцами, а затем медленно, почти дразняще, прикоснулся к клитору. Катя дёрнулась, будто её прошибло током, её дыхание сбилось.

– Так… непривычно, – пролепетала она, снова облизав пересохшие губы. Её глаза всё ещё были закрыты, но она чувствовала его взгляд, его тепло, его желание.

– Что не так? – спросил он, продолжая пальцами кружить по сочащейся плоти жены, а