– Здравствуйте, – в ответ поздоровались Катя с бабушкой.

Заметив статную фигуру Тиграна, вошедшие сразу же переключились на него.

– Ва-а-ай! Тигран джан! – воскликнула Рузанна, её голос от радости заполнил всю кухню, она чуть не выронила из рук хлеб. – Мой племянник, ты приехал! Почему не предупредил? – положив хлеб на стол, бросилась к Тиграну, обнимая его с такой силой, что он рассмеялся, обнимая её в ответ. Её улыбка была искренней, глаза заблестели от слёз радости, но тут же метнулись к Кате и Марье Семёновне, и в них мелькнуло любопытство. – Тигран джан, познакомь со своими гостьями. Кто это с тобой?

– Подожди, дорогая тётя, дай я с Седой поздороваюсь сначала, – бодрым голосом произнёс он.

Седа же, стоя позади, медленно опустила корзину на пол, её пухлые руки скрестились на груди. Пристальным взглядом она скользнула по Кате, задержалась на её русых волосах, затем переместилась к Марье Семёновне, чья прямая осанка и легкий прищур глаз не обещали ничего хорошего.

Седа сжала губы в тонкую линию, в её груди заклокотала старая обида. Она вспомнила, как Азат, двоюродный брат Тиграна, изгнал её из своего дома из-за его русской жены. Катя, сидевшая за столом, чем-то напомнила ей Наташу. «Русские», – подумала она, и слово это отозвалось в ней горечью. Тигран тогда пожалел Седу, приютил. Воспоминания о сестре-тиранше, у которой она жила в изгнании, всё ещё жгли женщину. «Ещё одна русская? В нашем доме? Надеюсь, она здесь не в качестве невесты…» – подумала Седа, заставив себя выпрямиться и проглотив раздражение при виде незнакомок.

– Здравствуй, Седа, – Тигран шагнул к ней и обратился с теплом в голосе. Он обнял тётку, её ответное объятие было взаимным, хотя и немного скованным по понятной причине. – Рад тебя видеть, тётя. Вы с Рузанной с рынка?

– Да, – буркнула Седа улыбнувшись, но вид был таким, словно она проглотила что-то кислое. – А это что за гости? – Она кивнула на Катю и Марью Семёновну, серьги в ушах качнулись, отбрасывая лёгкие блики. В её тоне сквозил скептицизм, почти вызов, но она держала себя в руках, помня, как Тигран дал ей второй шанс, приютив в своём доме.

Рузанна же, напротив, уже суетилась у стола, раскладывая фрукты. Её глаза искрились любопытством, она бросила взгляд на Катю, её улыбка стала шире:

– Ой, каких красивых гостей привёз Тигран! Чувствую, неспроста, – воскликнула она мелодичным, почти певучим голосом. Катя только улыбнулась в ответ, не в силах вымолвить и слово. – Тигран джан, кто же эти дамы? – сгорала от любопытства Рузанна. – Друзья из Ростова? – Она посмотрела на скованную Катю, которая куда больше её заинтересовала, чем Марья Семёновна, чей испытывающий взгляд был устремлён прямо на Седу.

Левон, всё ещё сидевший во главе стола, после любопытства родственницы хмыкнул, и его густые брови сошлись на переносице. Бросив укоризненный взгляд на Тиграна и не сказав ни слова, он лишь покачал головой.

«Тигран всем нам разом устроил сюрприз», – подумала Катя и с волнением стала прокручивать обручальное кольцо на безымянном пальце. Марья Семёновна, напротив, сидела совершенно спокойно, она внимательно следила за Седой, улавливая каждое движение её лица.

Тигран развернулся, шагнул вперёд и, посмотрев гордо на Катю, сказал:

– Тётя Седа, тётя Рузанна, с недавних пор наша семья стала больше. Знакомьтесь. Катя, моя жена. А это Марья Семёновна, её замечательная бабушка.

Воздух в кухне, казалось, замер. Рузанна ахнула, её рука на секунду застыла в воздухе, а потом медленно легла на грудь. Глаза округлились, лицо постепенно озарила широкая, полная искренней радости улыбка:

– Жена? Тигран джан, ты женился? – Она всплеснула руками. – Да как же это… а что же ты нам не сказал? – Ай, какая красавица! – Она подошла к Кате. – Ну-ка встань, красавица, я тебя обниму. – Девушка встала и обменялась с Рузанной объятиями, причем женщина обнимала так крепко, что та едва не задохнулась. – Ну какая неожиданность! Кто бы подумал… Добро пожаловать, милая!

– Спасибо большое, – ответила Катя, она была рада такому приёму от родственницы Тиграна. Рузанна повернулась к Марье Семёновне…

Седа, напротив, замерла, её лицо побледнело, а губы дрогнули в попытке улыбнуться. Внутри неё бушевала буря. «Жена? Русская? Опять?» – её мысли закружились вихрем, вспоминая Наташу. «История повторяется?» – спросила она мысленно, но всё-таки постаралась сжать силу воли в кулак и заставила таки себя выдавить улыбку. Глаза, однако, выдали её – в них мелькнула смесь обиды и сдержанного гнева, хотя сама Катя не успела её задеть ни словом, ни делом.

Марья Семёновна, чей зоркий взгляд не упускал ни одной детали, прищурилась, её губы изогнулись в лёгкой, язвительной улыбочке. Она наклонилась чуть ближе к Седе и насмешливо спросила:

– Что, милая, уксусом поперхнулись? Или у вас лицо всегда такое кислое, когда гостей встречаете?

Седа вздрогнула, серьги брякнули. Она открыла было рот, чтобы ответить, но Тигран, уловив напряжение, шагнул между ними.

– Седа, я хочу, чтобы ты и все родственники помнили и никогда не забывали: Катя – моя жена, а Марья Семёновна – её семья. Они теперь часть нашего дома. – Его тёмные глаза встретились с взглядом Седы, и в них мелькнула сталь, напоминая ей о прошлом, о том, как он дал ей кров, несмотря на её ошибки.

Седа сглотнула, её улыбка стала чуть шире, но всё ещё натянутой. Она кивнула, пробормотав:

– Конечно, Тигран джан… Добро пожаловать, Катя. Я всегда приму выбор Тиграна. Будем семьёй. – Голос Седы выдавал внутреннюю борьбу, и она старалась не смотреть на Катю. – Я взволнована за любимого племянника и… и рада его счастью.

– Ну что ж, раз все собрались, давайте закажем баранину и пожарим шашлык по такому случаю, – разрядил накал страстей Тигран.

Матнакаш* – традиционный армянский хлеб в форме толстой овальной или круглой лепёшки с характерным эластичным мякишем и твёрдой корочкой, получивший название от армянских слов «матна» (палец) и «кашел» (тянуть) за способ формирования борозд на поверхности.

Глава 18