раз подчеркивает связь Шивы и темы смерти. По версии, предложенной Махабхаратой, именно он сделал бога Яму владыкой мертвых. Постоянный посетитель места кремаций (шмашаны), Шива украшает себя черепами и пьет из чаши, сделанной из черепа. Отсюда еще одно его имя – Капалин (от слова капала – «череп»). От этого же имени происходит наименование древней шиваитской секты – капала, члены которой, капалики, выглядели весьма устрашающе: посыпали тело пеплом с погребальных костров, облачались в тигровые шкуры, носили с собой четки из человеческих костей и чаши, сделанные из черепов. Есть версия о том, что в среде капаликов практиковались человеческие жертвоприношения. В настоящее время, судя по всему, этой секты не существует. Однако отрывочные сведения о ней подпитывают фантазии западных писателей: так, страшные рассказы о капаликах легли в основу раннего романа знаменитого американского писателя Дэна Симмонса «Песнь Кали».

Один из наиболее значимых праздников для шиваитов – Шиваратри (или Махашиваратри – «Великая ночь Шивы»), который приходится на февраль-март. В ночь Шиваратри верующие проводят бдения, читая священные тексты, прославляющие Шиву, и исполняя посвященные ему религиозные гимны. Тем, кто бодрствует в эту ночь, обещано материальное благополучие и процветание. Ленивцев же ждет разорение и место в аду. В честь Шивы проводятся всевозможные ярмарки на берегах водоемов.

В рамках шиваизма почитаются также ближайшие родственники Шивы. Прежде всего, объектом поклонения является его супруга, известная в разных воплощениях: Парвати, Деви, Дурга, Кали, Ума и т. д. У него двое сыновей: воинственный бог Сканда и возглавляющий свиту отца слоноголовый бог Ганеша. Ездовое животное (вахана) Шивы – бык Нандин.

Сохранились многочисленные свидетельства приверженности шиваитским культами реальных правителей эпохи древности: кушанских царей Вимы Кадфиза и Хувишки, царей из династии Вакатаков, представителей династии Гуптов, возможно, раннесредневекового правителя Харши. Особую роль Шива играл в идеологии воинственных кланов раджпутов в средние века и раннее новое время.

Уже в начале нашей эры шиваизм начал распространяться за пределы Индии. К концу I тыс. традиции поклонения Шиве обнаруживаются на территории современных Индонезии (например, на Яве и на Бали) и Камбоджи, а также в некоторых областях Центральной Азии.

На сегодняшний день традиции поклонения Шиве распространены по всей Индии, равно как и за ее пределами (Шри Ланка, Непал). Очевидно, что в ряде аспектов шиваизм древнее вишнуизма. Последний, впрочем, в настоящее время распространен шире.

Супруга Шивы

Вокруг разнообразных образов супруги Шивы (а также супруг ряда других божеств) сложилась система представлений о шакти – обожествленной женской энергии, своего рода, ипостаси энергии самого бога. На базе этих представлений оформилось особое течение в индуизме, называемое «шактизм». В его основе лежит культ Деви, богини, проявляющей себя в разных обликах. Существенная часть верований этого толка имеет отчетливо неарийское происхождение, т. е. во многом восходит к аборигенным верованиям.

Деви (букв. «богиня») или Махадеви (букв. «Великая богиня»), жена Шивы, подобно своему супругу, может выступать в разных амплуа и встречаться под разными именами: некоторые из них относятся к ее милостивым ипостасям, некоторые обозначают богинь, облик которых и функции жестоки и опасны.

Прекрасны и благорасположены к людям Ума, Парвати и Гаури. Наиболее мрачный образ супруги Шивы – Кали. Именно с ней связаны страшные формы почитания, включающие кровавые жертвоприношения. Впрочем, принесение козлят и ягнят в жертву прекрасной и благосклонной к людям Парвати – тоже известная практика.

В образе супруги Шивы часто соединяются традиции, с одной стороны, уходящие корнями в ведийскую эпоху, с другой – в народные (неарийские) верования. Последние, в частности, наделяют Махадеви чертами древней «богини-матери». В этом случае к ее имени (чаще всего, Кали) добавляется слово «амма», «амба», или «амбика» (букв. «мать»). Культ «матери Кали» в этих случаях отчетливо демонстрирует черты племенных верований, что часто придает ритуальным традициям кровожадности. По всей видимости, Стивен Спилберг в своем фильме «Индиана Джонс и Храм Судьбы» хотел донести до зрительской аудитории именно эти идеи: при попытке принести в жертву главных героев устрашающего вида жрец громко выкрикивает имя «Кали-амма».

Сати

Дочь Дакши, одного из второстепенных ведийских богов-адитьев, Сати решилась выйти замуж за Шиву вопреки воле отца. Разгневанный, тот не стал приглашать новоявленного зятя на церемонию изначального жертвоприношения. Тогда Сати в отчаянии бросилась в огонь жертвенного костра. Обезумевший от горя Шива отрубил Дакше голову и начал танцевать, держа в объятиях тело погибшей жены. Вишну, желая остановить этот страшный танец, разделил тело Сати на куски и разбросал их по разным частям Земли. Из них возникли священные места, которые и сегодня для индусов являются объектами паломничества. Сати же возродилась в образе других жен Шивы.

Этот миф, среди прочего, объясняет принятое традицией обозначение праведной и преданной супруги словом «сати». Этим же термином называют существовавший многие века обряд самосожжения вдовы на погребальном костре мужа. В индийских источниках ведийской эпохи явных упоминаний этой практики нет, однако уже в Махабхарате есть рассказ о том, как младшая жена царя Панду, Мадри, взошла на погребальный костер своего мужа (Махабхарата I.116). Упоминания сати дидактической литературой обнаруживаются лишь в конце эпохи древности. Зато многократно о них сообщают античные авторы. Так, греческий историк I в. до н. э. Диодор Сицилийский в своих сочинениях предлагал «европейский взгляд» на ситуацию:

«…У них существует правило, чтобы жены сжигали себя на костре вместе с трупами мужей. Этот закон был у них установлен по вине одной женщины, отравившей своего мужа…»

(Историческая библиотека XVII.91.3)

Цицерон же оценивал традицию сати иначе, сообщая в своих «Тускульских беседах» следующее:

«…А жены в Индии, когда муж их умрет, вступают в спор, чтобы решить, которую из них он любил больше всех (ведь обычно у каждого много жен), – кто оказывается победительницей, та, радостная, провожаемая своими, возлагается вместе с мужем на погребальный костер, а побежденная опечаливается…»

(V.78).

В последующие эпохи как упоминания, так и описания обряда в сочинениях людей с Запада встречаются все чаще. Пожалуй, самое экспрессивное из них принадлежит перу французского врача, философа и путешественника Франсуа Бернье, который видел в этой практике свидетельство наивности, легковерности и необразованности «индийского народа». Вот что пишет он о своем восприятии этой традиции: «Многие из тех, кого я расспрашивал о самосожжении женщин, хотели меня убедить, что это делается исключительно из-за привязанности к мужьям. Но вскоре я пришел к убеждению, что это – результат давних и глубоко укоренившихся предрассудков. Матери, смолоду приученные к этому суеверию как к чему-то весьма добродетельному, похвальному и неизбежному для женщины, дорожащей своей честью, внушают