Во-вторых, вздумай я всё-таки… У легендарного героя больше шансов дождаться подмоги.

В-третьих, это он сам пошел, без всякого посыла, зуб даю.

Почему я злой, зачем?

Не нравится мне, когда приходится думать чужие мысли! Своих-то с избытком, да эти еще… Злюсь.

Упыри постарались, что ли…

— Долго он будет там… Лежать? — стал выспрашивать урук. — И что с ним делать дальше?

— Лежать он там будет до тех пор, пока не надоест, — умно ответил я. — Мне не надоест, уточню. Дальше будет видно. А что?

— Да мы тут решили, — почесал затылок орк, — что ты его с собой. К упырям. А ты нет.

— Сами разберемся, — решительно заявил я. — Безо всяких кровососов!

— Угу, — согласился орк.

А я вот задумался: в самом деле, чего я жду-то? Нечего тут ждать!

От того места, где меня изловил белый орк и до спуска в холодную — шагов сто. Или даже меньше.

— Ульфович! — заорал я. — Где ты есть?

— Щас, дядя товарищ босс! — нашелся рядом кто-то из цветов Бенетона. — Вам его сюда, или передать чего?

— Сюда, сюда, — одобрительно похлопал я по загривку мальца снажьей национальности. — И ключи пусть берет. От холодной.

Мелкоснажье пустилось с места в карьер, а я задумался.

Нет, со мной творится что-то совсем не то.

Так-то отпереть дверь мог кто угодно, любой из подручных нашего безопасника. Звать его самого было совсем необязательно — начальство, человек занятой, пусть и в субботу. Особенно в субботу.

А, и еще: за каким лешим орать, если есть телефон? С другой стороны, мальца занял — делом!

Все, сейчас пусть, но после — буду непременно следить за тем, что и как я делаю. Иначе у окружающих будут вопросы. Много вопросов, еще больше, чем сейчас, а это — лишнее.

— Босс? — начальник поселковой стражи (Именно так! Серьезный человек при должности, не абы кто!) явился чуть ли не быстрее, чем я подумал… То, что подумал. Вы в курсе.

При себе Ульфович имел некоторую связку ключей и внушительного калибра двухствольный обрез. Кажется, это «шестой» — глупая привычка называть большее меньшим!

— Спецдробь, — пояснил он. — По три штуки на патрон, почти жакан. Сталь, ванадий, марганец. Серебряное напыление.

— Ого, — воодушевился я. — Сечешь. Откуда такие…

— Познания? — перехватил мысль владелец обреза. — Так это. Опыт. На что только не хаживали…

Ой, мудрит, ой, темнит! Хорошо хоть, темнила да мудрила — за нас. Точно знаю, что за нас, да. Почему знаю? А спросите как-нибудь на досуге, попробую прояснить.

— Ключи давай, опытный, — нахамил я, но Ульфович, вроде, и ухом не повел. — Сам открою. Ты — страхуешь.

— Добро, — посуровел тот лицом.

Короче, труп трупом. Лежал себе, смотрел в пол, или не смотрел — переворачивать тело я не стал.

— Стабилен, — сообщил старик Зайнуллин, сгустившись прямо над телом. — Состояние прежнее, блокировка надежная. На контакт пока не идет.

— Успеется, — решил я. — Ты сам-то как? Ничего не требуется?

— Ты знаешь, — зыркнул улаири исподлобья. — Но то — блюдо, что следует подавать холодным… Главное, чтобы не замерзло. Не замерзнет же, а, Глава?

— Вот что, — решил я. — Дай чуть прийти в себя, сразу и займемся. А то чего они?

Вышел, запер, проверил: сами понимаете, был уже случай.

Оставалось надеяться на то, что здесь, в Казни и окрестностях, нет еще чьей-нибудь колонии. Скажем, бродячих мертвецов с мрачным нацистским прошлым.

Гнома Дори я решил сегодня не дергать: пусть человек, то есть кхазад, немного отдохнет. То же самое было решено про всех остальных, кроме Заи Заи — тот подергал меня сам.

— Гляди, чего!

Урук остановил меня на пути к резиденции. Не помню уже, зачем я тогда шел, но что туда — это точно.

Я поглядел.

— Ого, — осознал. — Из чего это?

Орк, сияя неземным светом довольного белого лица, показывал мне… Нечто.

Нечто имело форму большого молота, сиречь кувалды.

Нечто было целиком сделано из какого-то матового сплава: легкого и прочного даже на вид.

Голова молота немного светилась фиолетовым.

— Титан! — обрадовал меня Зая Зая. — И тут, в голове, еще малость саронита.

— Саронит же это… Радиация? — опешил я. — Ты, конечно, легендарный герой, но я — например, нет. И не я один!

Ходят тут всякие. Источники, блин, лучевой болезни.

— А! — рассмеялся орк. — Не! В смысле, не радиоактивный! Отстабилен!

— Это кем же? — удивился я.

Мог бы и не удивляться: чуть издалека, от входа во временную пока мастерскую — она же гараж, она же кузница — махал мне рукой вроде-как-отдыхающий гном Дори.

Да уж. Ни одна хтоническая тварь не устоит против созидательного порыва масс — если теми овладела идея!

Дать и без того сильнейшему бойцу сервитута в руки титановый лом… То есть, не лом, кувалду, но разница-то? Сам бы я до такого ни в жисть не додумался — и хорошо, что в нашем узком кругу ограниченных лиц думать умею не только я.

— Слушай! — решил я вроде внезапно, а вроде и нет: на эту мысль меня наталкивали буквально все последние события и примерно половина собеседников. — Братан, а это тема!

— Язык! — сделал страшное лицо белый урук. Глазами, меж тем, он показал на группировку «до шестнадцати и хватит» — в полном, между прочим, составе!

А, ну да, суббота. Уроков мало, и те — физкультура.

— А это идея, — самопоправился я. — Раз такое дело, что все сами себе молодцы и справляются без одного там авторитетного тролля, да кувалда твоя новая, да еще пара мыслей… Главе надо отдыхать, Глава идет на охоту!

— О! — обрадовался Зая Зая, и мы пошли.

Из дормитория реально вышли пешком — в ту же сторону, с которой обычно приезжали.

— На кого идем? — деловито уточнил Зая Зая. — Тут по дороге ничего, только Дербоград. Но он далеко, и нас всего двое.

— Или трусишь? — усомнился я.

— Братан, ты ж вроде подустал, а не притупел, — удивился орк. — Я ж это. Черный урук, пусть и белый. Кому мне бояться?

—