там же, куда залезла. Ну, хоть ноги не сбила об острые камни.

Дошли. Триумфально так: женщины, крики «ура», чепчики в воздухе.

Вместо женщин кхазад Зубила, вместо чепчиков — пара рабочих перчаток, вместо криков «ура»… А, нет, крики были те же самые.

Чему именно радуется гном, я тогда не понял — спросить же догадался только на следующий день. Пока у меня был один вопрос, и я пошел тот задавать.

Что за вопрос, кому?

Да Зае Зае же.

Но сначала надо было посмотреть, что творится у нас на дворе.

— Вася! — выкрикнул кто-то.

— Фигня вариант, — ответил кто-то другой. — Видишь, не нравится?

Умные они, соклановцы-то. Умные, как взрослые, а ведут себя — все одно, как дети.

Знаете, чего затеяли? Так я расскажу.

Гиблемот — скотина условно водоплавающая. На второе условно — сухопутная, и не амфибия: дышит легкими через ноздри, это я сразу выяснил. Любит жить в воде, и, когда жарко — вообще из той не вылезает. Чо там делать-то, на суше, ну?

Оставался вопрос о зиме: вода замерзает.

Тут вам не Борнео или Калимантан, тут совершенно континентальная зима: минус двадцать — запросто. Минус тридцать — тоже бывает. А, ладно, зимой и поосмотрим.

У нас как раз была вырыта яма — котлован. А то детей полно, сентябрь скоро — в общем, это должна была быть школа.

Хороший котлован, основательный. Прямоугольный, и уже частично залитый бетоном… Теперь еще и водой. И гиблемот вон, топчется туда-сюда, но вроде не злится.

Эти, значит, побросали работу, окружили котлован и принялись выбирать твари имя. Или кличку?

Несостоявшийся Василий пырился прямо перед собой и жалобно скулил: то ли не нравилось повышенное внимание, то ли — и вправду, не подошло имя.

— Борька! — предложили с другого края котлована.

Пусть развлекаются, ну.

— Братан, — поймал я белого урука, — иди сюда. Разговор есть.

— Иду, — согласился орк. — Когда ты так сморишь, кто угодно пойдет.

— Так вот, — начал я. — Вот ты и гиблемот… Как сладил?

— Да как еще-то? — удивился белый урук. — Кувалдометром. Промеж рогов!

— У него один рог, так-то, — уточнил я. — Но ладно. Вот скажи, друг мой: как оно, да после твоей кувалды, да не отбросило копыта?

Орк посмотрел на меня с некоторым недоумением — впрочем, недолгим.

«Ну да, — читалось в глазах, — как минимум Большой Зилант…»

— У гиблемота копыт не бывает, — уклончиво ответил урук. — Я посмотрел. А так… Фиг его знает!

В том и дело, что фиг если и знает, то никому не скажет.

У меня же возникло и крепло сомнение.

Что, если легендарная героичность (или героическая легендарность) — она того.

Не насовсем?

Глава 11

Вот я, допустим, лирический герой.

Точно, это про меня — рефлексия, думы о вечном, тайные метания… На самом деле кое-чего не хватает.

Сейчас попробую объяснить.

У всякого лирического героя должна быть женщина. Или страдание по женщине. Или женщина, которая ждет его — героя, то есть — в будущем.

Иначе это не лирический герой, а ненужная фигня.

Вот есть девочка Танечка. Ну, девушка, конечно: роста мелкого, но во всем прочем — вполне зрелая особь.

Немного смущает межвидовый барьер: анатомически мы совместимы, но детей у нас двоих быть не может. Или может, но те не получатся здоровыми и не смогут дать свое потомство…

Хорошо, что вопрос понятен и мне есть, кому этот вопрос задать.

— Господин Салимзянов, можно вас на минуту? — вежливо спросил я.

Начальник магов изволил отдыхать — просто поставил в тенечке удобное кресло, да и занял то с книгой в руках.

— Конечно, Глава, — ответил волшебник. — Присаживайтесь!

Салимзянов прищелкнул пальцами. Рядом с ним, в той же тени от дома, появилось второе кресло.

— Удобно, — согласился я, умостив организм. — Суб-ниша? Работа с пространством?

— Ничего-то от вас не скроется, — кивнул маг. — На то вы и Глава.

Интересная штука, кстати — вот это, с креслом. Вано Сережаевич так не умел, Ваня же… Попробует научиться: главное, придумать — как именно связать подобное с мнимым шаманством.

— Итак, — Салимзянов закрыл книгу, положил ту на колени, обратился ко мне. — У вас, Глава, ко мне дело или, как говорят авалонцы, «короткий разговор»?

— Разговор, — кивнул я. — И дело.

— Слушаю, — тот сделался серьезен.

— Доктор, — начал я. — То есть, извините…

— Ничего-ничего, — поднял руку маг. — Я ведь и доктор тоже. Согласитесь, Глава — было бы странно отлично разбираться в лечении разумных и никак это не применять?

— Хорошо, — согласился я. — Вопрос у меня сложный и деликатный, для меня — важный.

— Мне давно не приходилось слышать других вопросов, — тепло улыбнулся волшебник.

То есть доктор. То есть — вы поняли.

— Представим себе пару, мужчину и женщину, представителей разных рас, — начал я. — Скажем, тролль и хуман… ка.

— Это не расы, — поправил меня Салимзянов. — Это виды. Родственные, даже очень, но разные.

— Тем не менее, — я боднул головой воздух. — представим. Так вот, прошу ответить — при каких условиях у этих двоих может быть потомство?

Доктор Салимзянов задумался — минут на десять.

Смотрел прямо перед собой, жевал губами воздух, даже принялся прикидывать что-то на пальцах…

Я же старался поймать взгляд мага, а сам при этом надеялся: на то, что доктор прикидывает реальные шансы, а не изобретает ответ, не обидный, но уклончивый.

— Может, — решился наконец маг жизни. — Такая пара может дать потомство. Однако…

— Сложно, да? — уточнил я. — Дети будут, как это… Не очень здоровы и точно не фертильны?

— Откуда… — удивился было мой собеседник. — Ах да! Мы же с вами, Глава, в некотором роде коллеги.

Он вновь замолчал — кажется, подбирал менее общие термины — раз уж я оказался способен те понять.

— Есть методика, — кивнул сам себе Салимзянов. — И не одна. Только…

— Деньги — не проблема, — поспешил вставить один там юный тролль. — Даже большие деньги. Ингредиенты, драгоценные камни, что там еще?

— Методик две. Первая — сложна и не дает гарантий, вторая — вряд ли понравится вашей