Я, так-то, примерно догадывался, о чем он. Наполовину, но догадывался.

Первое — то, что без гарантий и сложное — это…

— Увы, — я развел руками. — Колец королей-близнецов у меня нет, и не предвидится.

— О, а вы куда более осведомлены, чем мне сначала казалось, — будто бы даже обрадовался доктор. — Колец… Да, последние были утрачены очень давно, чуть ли не в Пятую Эпоху. Это…

— Раннее Средневековье, — подхватил я. — Если верить толкователям Легендариума.

— Есть аналоги, — судя по хмурой складке, пролегшей поперек высокого лба, пользоваться таковыми доктор не собирался и мне не советовал. — Но очень уж побочные…

— Потому и без гарантии, да, — не дал договорить я. — Но вы, доктор, сказали о двух методах.

— Можно сделать так, — без предисловия ответил Салимзянов, — чтобы ваша пассия от вас понесла. И родила — совершенно здорового ребенка, способного дать отличное потомство. Даже не один раз — столько, сколько потребуется. Два, пять, если позволит здоровье женщины — десять. Один только минус.

Вот, чего-то подобного и ждешь, когда тебе говорят, что в теории все хорошо.

— Все эти дети будут только вашего вида, глава. Лесные тролли. Без малейшей примеси хуманской крови.

— Я догадывался, что с приемными детьми некоторых родов не все так просто, — согласился я. — Не в обиду будь сказано…

— Не имею привычки обижаться, — снова улыбнулся маг. — Знали бы вы, Глава, что мне приходилось слышать от ранбольных… Когда не оставалось маны на полноценную анестезию!

— Спасибо, — сурово согласился я, — за консультацию. Теперь мне надо подумать…

— Посоветоваться, — посоветовал доктор, — с женщиной. Обязательно!

— Уж понял, — разговор на этом завершился сам собой.

Понял, но не все и не всех.

Например — самого себя

Зачем было спрашивать постороннего волшебника о столь деликатных материях? Я ведь не собираюсь жениться на Тане, и тем более — заводить с ней детей-полукровок, еще и почти невозможных!

Теперь еще и Баал будут в курсе моего небольшого намерения. Чтобы младший побочный член рода, да не ввел приемного отца в курс дела…

Дальнейшее показало, что в Салимзянове я сомневался зря: врачебной тайны тот не нарушил, но об этом я узнал очень сильно потом.

Пока же было воскресенье, выходной день: я собирался на свидание.

С кем?

На самом деле, с Таней получалась какая-то фигня.

С одной стороны, у нас с ней вполне себе роман… Да, вполне. Без подробностей, да?

С другой — она странная. Да, это говорю я, пржесидленец из другого мира. Мира, в котором мне было четыре века от роду, я превзошел науки, имел связи… Был совсем иной расы, пусть и именуемой точно так же, как здешня и нынешняя!

Так вот, странная у нас Таня. Даже для такого удивительного типа, как я сам.

Одни ее намеки — на какую-то общую тайну.

Понимание, что прояснять нельзя… Не напрямую.

Еще — будто бы девушка представляет из себя куда больше, чем кажется.

Я ведь собирался всем этим заняться всерьез! Планировал, отводил время… А, сами видите, что у нас тут творится и последнее время, и постоянно.

Свидание вышло… Просто блеск.

То есть — наоборот. Наша прогулка, беседа за столиком то ли кабака, то ли столовой, еще одна беседа, но уже за закрытой дверью моей квартиры… Что угодно кроме романтики! Или — как посмотреть.

Вот встретились, даже поцеловались: Таня смешно клюнула меня в щеку, а другого и не требовалось — не на публике.

Взялись за руки, пошли.

Смешно, наверное, смотрелись со стороны: не потому, что тролль и человеческая девушка, а так… Разница в росте, помните?

Нам, правда, было все равно: говорили, и о важном.

— Знаешь, ты очень сильно изменился, — в который раз завела Таня все ту же шарманку. — Я не то, чтобы перестала тебя узнавать, но будто…

— Будто мне разом стало четыреста лет? — я решил бить на опережение.

Под фонарем, как известно, темнее всего.

— Да! — как-то даже радостно согласилась девушка. — Не только возраст… Опыт. Будто из твоих глаз на меня смотришь ты же, но проживший долгую жизнь. И не одну!

— Это ответственность, — вздохнул я. — Клан, и не только. Детство кончилось, игрушки заброшены.

— Кстати, об игрушках, — сурово глянула на меня приемная дочь пещер и гор. — Тебе ни о чем не напомнить?

— На улице? — в тон ей спросил я. — При всех? Уверена?

— Ты прав, — признала девушка. — Давай о чем-нибудь другом.

— Но полезном? Давай, — согласился я. — Вот, например, был у нас один случай…

Вот взял, и рассказал девушке о вампирах. Точнее, вампире — том самом, птенце, залетевшем не в свое гнездо.

Зачем?

Тут несколько причин… Или поводов.

Таню нужно было отвлечь. Да, от того самого разговора, который девушка все собиралась начать всерьез, и от какового я — покамест, удачно — уклонялся.

Всем подряд чуял: там все слишком непросто.

То ли понимал, то ли обратно чуял — надо знать, о чем пойдет речь. Хотя бы догадываться. Пусть на касаниях, на, как говорит местная молодежь, минималках, но знать.

Казалось бы, поддакивай себе, и все — ан нет. Высокое искусство своевременного угука требует или великолепной, прямо женской, интуиции, или все того же понимания ситуации.

Сложно, да? Сам знаю, что непросто, но пока — так.

Вторая причина, она же — повод: я подумал о том, что подруга моя — какова угодно, но не глупа. Вдруг да посмотрит на случай с вампирами с другой стороны?

Рассказал.

Таня сначала засмеялась: это я постарался. Говорил в лицах, о себе — в третьем лице, сыпал остротами и метафорами… Зачем?

Короче, идут двое, он и она. Он ей что-то рассказывает, она звонко хохочет… Классика!

Вот пусть все и думают именно в этом ключе.

Мы снова шли по улицам Казани. Да, я помню, что тут она называется иначе. Похоже, но не так.

Только знаете что? Имел в виду я это вот различие.

Очень уж тут все знакомо, через одно к другому — похоже. Те же эмоции, часто воспоминания… Казань, пусть и не совсем.

Все одно, местные — те, кто попроще — так и говорят, с глубокой второй «а», будто