Смит (Carolyn Smith) а другую Мидж Хэрмен (Midge Harman) — решили немного выпить за рулём. Буквально выпить и буквально за рулём! Повод для этого увлекательного развлечения имелся на редкость уважительный — первая получка Мидж по месту работы. После окончания смены девицы заехали в пустынный район на окраине Санта-Фе, столицы штата Нью-Мексико. С собой они имели ценный груз — бутылку молодого красного вина за 2$ — не баран чихнул! Как пел Владимир Высоцкий: «Гуляй, рванина, от рубля и выше!» Девушки, как видим, гуляли от 2-х долларов…

Сидя в машине после тяжёлого трудового дня, девушки попивали вкусное молодое винцо и обсуждали беспокоившие их темы. И всё было хорошо ровно до того момента, как Кэролин Смит увидела странного мужчину, вышедшего из зарослей кустарника на удалении около ста метров. Тот брёл не спеша в сторону железнодорожных путей и казался очень уставшим. Всё в его облике выглядело неуместным — лёгкие теннисные туфли, мало подходившие для прогулки по пустыне, потёртый пиджак, отсутствие головного убора… В принципе, в этой местности мог появиться охотник на койотов, но у увиденного Кэролин мужчины не было ружья. Да и экипировка никак не соответствовала охотничьей — ни куртки, ни обуви на толстой подошве…

В общем, Кэролин встревожилась. Куда идёт этот человек? Откуда он идёт? Зачем ему надо идти в сторону железнодорожной станции — он ведь явно не железнодорожный рабочий?! Мидж Хэрмен поначалу взялась было высмеивать подругу, однако, трезво обдумав её доводы, согласилась с тем, что появление необычного человека в необычной обстановке свидетельствует о необычности происходящего.

В общем, девицы сошлись на том, что надлежит позвонить в полицию. Запустив двигатель, подруги доехали до ближайшего телефона и позвонили дежурному офицеру в Департамент полиции — так, мол, и так, может, это и неважно, но мы видели подозрительного молодого человека, вышедшего из пустыни и направлявшегося в сторону железнодорожной станции… Девушки ничего не знали о волнительной погоне, закончившейся несколько часов назад, и исчезновении третьего грабителя, а вот дежурный офицер знал. Поэтому в течение 10-ти минут в указанное Кэролин Смит место стали прибывать автомашины городской полиции и службы шерифа округа Санта-Фе. Очень скоро более полусотни «законников» с ружьями наперевес и служебными собаками на поводках устроили загонную охоту на того, кого считали 3-м грабителем, скрывшимся из автомашины, в которой находились Фрэнсис и Пирсон.

Не прошло и получаса, как таинственный любитель прогулок по пустыне был найден и задержан. Он выглядел искренне удивлённым и не понимавшим причину переполоха. При нём не оказалось ничего подозрительного — ни оружия, ни патронов — лишь 83$ мятыми банкнотами и ещё 1,5$ мелочью. На предложение назвать себя он отреагировал спокойно и даже флегматично, заявив, что совсем недавно прибыл в Нью-Мексико из Пенсильвании и зовут его Джон Уэсли Уэбл, ничего незаконного он здесь не совершал и не понимает причину задержания. Когда он услышал, что его разыскивают по всей стране за убийства «дальнобойщиков» в Пенсильвании, то вытаращил глаза — оказалось, что он не читал газет, не слушал радио и не имел понятия о том, что уже с 9 октября его имя и фамилия известны всем американцам!

Уже 13 октября газеты сообщили своим читателям, что предполагаемый убийца с «Пенсильванской автострады» задержан и находится в здании полиции в городе Санта-Фе.

Газетные публикации октября 1953 года, связанные с расследованием убийств в районе «Пенсильвания тёрнпайк». Слева: заметка от 9 октября, доводившая до сведения общественности, что личность преступника установлена и таковым считается некий Джон Уэсли Уэбл. Справа: публикация от 13 октября, сообщавшая об аресте Уэбла и прибытии в Нью-Мексико 3-х полицейских из Пенсильвании, которым предстоит конвоировать его на родину для суда.

Уэбл был арестован по обвинению в соучастии в ограблении автостоянки в Айлете, и проблем с его осуждением за это, в общем-то, не просматривалось. Гораздо важнее было прояснить вопрос о возможности осуждения за убийства и покушение на убийство водителей-«дальнобойщиков». Вечером 12 октября между руководителями правоохранительных органов Нью-Мексико и Пенсильвании прошли телефонные переговоры, посвящённые возможности передачи Уэбла из одного штата в другой. Пенсильванские «законники» сумели убедить коллег из Нью-Мексико в том, что у них есть очень серьёзный обвинительный материал на Уэбла и они смогут посадить его на «горячий стул».

Когда же самого арестанта спросили о готовности отправиться на родину, дабы предстать там перед судом, Уэбл совершенно спокойно ответил, что от экстрадиции отказываться не станет и готов к любому суду, поскольку ни в чём не виноват. Когда в середине дня 13 октября его выводили из здания суда, где он подтвердил готовность отправиться в Пенсильванию, Уэбл при виде журналистов закричал: «Я желаю вернуться домой и очистить собственное имя от подозрений! Я никого не убивал!» («I want to go home to clear my name! I didn’t kill nobody.»)

В тот же день в Альбукерке прибыл майор полиции штата Пенсильвания Эндрю Хадок (Andrew J. Hudock) в сопровождении 2-х детективов. Им предстояло перевезти Джона Уэбла в Гаррисберг, административный центр округа Уэстморленд, где планировалось провести суд.

Экстрадиция прошла без сучка без задоринки, и уже 16 октября в окружной тюрьме было устроено опознание Уэбла раненым шофёром-«дальнобойщиком» Джоном Шеппердом. В заявлении для прессы, сделанном окружным прокурором Уорденом Уилльямом Хохом (Warden William R. Hohn), сообщалось, что потерпевший уверенно опознал в обвиняемом того самого человека, которого видел рядом со своей автомашиной после ранения.

Это было довольно лукавое утверждение как по форме, так и по сути. Шепперд опознал Уэбла явно по подсказке — обвинение нуждалось в его свидетельстве, и «дальнобойщик» согласился покривить против истины, дабы гарантированно отправить стрелявшего в камеру смертников. На самом деле Шепперд не видел стрелка после ранения, он вообще его толком не видел. Именно по этой причине никакого словесного портрета после ранения Шепперда не появилось — имелось лишь самое общее описание худощавого, по-видимому, молодого мужчины с тонким голосом. И это всё! Потерпевший подыграл обвинению — такое случается сплошь и рядом! — ничего удивительного или исключительного в таком поведении нет.

Ещё одним важным для обвинения свидетельством в пользу виновности Джона Уэбла стало то, что тот во время пребывания в окружной тюрьме в августе-сентябре 1953 года признавался в совершении убийств «дальнобойщиков». Признания несколько раз слышали заключённые тюрьмы, и информация об этом дошла до администрации, которая отнеслась к ней со всей серьёзностью. Соответствующая докладная записка была направлена детективам, работавшим по делу «Призрака автострады», но интереса не вызвала, поскольку именно в то время имелся отличный кандидат в убийцы — Уилльям Таунсенд. Второй такой кандидат был попросту не нужен.

Данная деталь, конечно же, выставляла работу детективов не в лучшем свете, подчёркивая их невнимание к мелочам и неспособность своевременно отрабатывать все версии, но объективно подкрепляла