всего лишь простая девчонка, а он известный дизайнер и очень богатый человек.

Я и он — как мышь и гора… несовместимы…

Вечер в компании Альберта проходит в атмосфере подробного допроса. Мужчина, кажется, решил все узнать обо мне, а в особенности о моей семье. Мы прошлись по всем моим домочадцам. С ног до головы их просмаковали. Странно еще, что цвет трусов не обсудили. Хотя цветом моего белья Лапин все же поинтересовался. Правда, в ответ на мою шутку.

Думаю, сегодня я явно наступила на хвост птице удачи. Потому что второй раз за вечер мужчина вызвался оплатить счет и даже еще порычал на меня, что смела взглянуть в сторону цен в меню.

И все же я не наглела. Когда подошел официант, я назвала ему лишь чизкейк и фруктовый чай. За что и получила неодобрительное ворчание от Лапина, который тут же добавил к моему заказу еще и теплый салат. Себе же он взял пасту с морепродуктами.

После того, как официант ушел, меня ждал серьезный разговор с угрозами. Обещали закрыть в подвале этого ресторана, если буду скромничать и позорить его своими попытками сэкономить деньги какого-то там мужчины. Отчего он говорил о себе в третьем лице — я так и не поняла, но пообещала больше так себя не вести.

И все же вечер прошел, я бы сказала, приятно. Несмотря на ощущение, что я связалась с любопытным сумасшедшим, мне было даже интересно провести время с тем, кто готов меня слушать и не осудит за жертвенность ради отца. Я словно у психолога побывала. Высказала все, что на душе. Получила несколько советов и… и согласилась переехать в квартиру Лапина.

Он вроде бы говорил мягко. Не давил. Но все случилось так, как он сказал. Все будет так, как сказал Лапин…

Манипулятор… Но какой-то неправильный манипулятор. Какая ему польза от того, что я перееду в его квартиру? Да еще и бесплатно.

Альберт привез меня к дому Нины Никифоровны по моей просьбе и высадил, мягко попрощавшись и сделав комплимент моему мягкому, воздушному характеру.

Никогда не думала, что он у меня такой. Мягкий. Нежный и воздушный. По мне, я слабачка…

Лапин повторно записывает мой номер в свой новенький смартфон, который ему доставили прямо в ресторан. И нехотя отпускает меня, сделав очередную попытку уговорить меня переехать уже сейчас. Якобы он поможет. И грузчиком побудет. И водителем. И даже другом, если нужно будет помочь разобрать вещи.

Отказываюсь от переезда сегодня. Мне еще нужно понять, что возьму, а что нет. Много брать не хочется. Но и возвращаться в скором времени тоже не хочется. Если вернусь через неделю, Жанна точно не упустит возможности меня подколоть.

Но мне определенно нужно уходить. Поживу в квартире Лапина до аванса.

Провожаю Альберта и бросаю взгляд на дом своей соседки-болтушки. В окнах темно, это значит, что Нина Никифоровна спит и меня не заметила.

Дома моего возвращения тоже не замечают. Оглядевшись, я понимаю, что без меня дом превратится в помойку. Ни Жанна, ни ее дочери ничего не делают. Мусор пару дней не тронут и уже пованивает. Грязная посуда лежит в раковине горой. Да и пол пора бы пропылесосить и помыть.

Но это уже не мои заботы.

Поднимаюсь в свою комнату и, не раздевшись, беру в руки блокнот, записывая все, что хочу взять в свою новую жизнь. Пишу, зачеркиваю и записываю новые предметы. Обдумываю каждый. Сокращаю список.

И… и в какой-то момент осознаю, что в моем блокноте красуется эскиз очередной туфельки.

Да что такое?

Никогда прежде такого не было!

Севастьян Маркович меня заразил! Определенно!

Утром просыпаюсь раньше обычного. Собираю свой чемодан и прячу его в шкаф, чтобы домочадцы раньше времени не поняли о том, что я собираюсь сбежать. И чтобы не сделали мне подлянку.

Деньги, которые вчера дал Лапин, прячу в пиджак. Во второй карман засовываю эскиз. Мне все равно он не нужен. Что мне с ним делать? А Севастьяну Марковичу может помочь. Вдохновить на что-нибудь.

Аккуратно укладываю пиджак в пакет и, минуя кухню, а также дом Нины Никифоровны, которая точно начнет расспрашивать о моих вчерашних женихах, иду на работу.

На работе найду, чем позавтракать. Там печеньки вроде оставались.

К тому же мне надо пиджак оставить в кабинете босса до того, как он придет на работу.

Мне везет: я прихожу раньше босса. Оставляю пиджак с деньгами на его кресле и вылетаю из кабинета, чтобы себя не выдать. Я все вернула, может, теперь Севастьян Маркович успокоится и перестанет меня искать?

Со спокойным сердцем готовлю себе кофе, запасаюсь печеньками и сажусь завтракать, впервые за последние два дня чувствуя себя спокойно и умиротворенно.

Ариэла с деньгами подождет. Она и вовсе сказала, что они ей не нужны. Первым делом с получки отдам деньги Альберту, а затем Ариэле.

Подношу первую печеньку ко рту, но не успеваю ее укусить, как в приемную входит босс. Он тут же замечает меня и замирает.

— Элла?

— А? — поднимаюсь, отложив печеньку в сторону. — Доброе утро, босс!

— Ты чего так рано? — отмирает и бросает взгляд на часы, направившись ко мне.

Спросил тот, кто сам пришел на работу рано.

— Ну… думала, пробки, а оно… — отвечаю, пожав плечами. — А вы?

Ой, а я могу такое у босса спрашивать? Я понимаю, что мы вчера ужинали, но ведь в личное лезть не стоит? Так ведь?

— Отца подвозил, — отвечает, взмахнув рукой. — Он ногу слегка подвернул. Боялся за руль садиться, — хмыкает и спрашивает совсем неожиданное: — Завтракала?

— Вот, как раз… — указываю на свой завтрак.

— Не стоит! — кричит при виде моей сухомятки. — Пойдем сейчас в пекарню. Вместе позавтракаем. Из-за того, что отец разбудил меня, я не поел ничего. Кофе выпил по пути, но чувствую, что маловато. Так что бросай свое печенье. Какой-нибудь омлет и пирог съедим с чаем, — рассказывает и тут же добавляет: — Я угощаю!

— Эм… хорошо, — тяну, улыбнувшись. — Как скажете, босс!

Боже, я стала содержанкой! Или как сейчас называют девушек, которые едят за счет других мужчин? Тарелочница? Вот! Я тарелочница!

— Сейчас отнесу наработки в кабинет, и пойдем! — отвечает, подняв руку с небольшой папкой.

— Жду, босс, — отвечаю, убирая свой завтрак обратно в шкаф.

Наблюдаю за тем, как Севастьян Маркович заходит в кабинет. Как закрывается дверь. И уже через секунду он вылетает. Взбудораженный. Взволнованный и слегка безумный.

— Элла! — восклицает, держа пиджак в руке и указывая мне на него.

— А? — испуганно отзываюсь, сжавшись от