одного надгробия! Слухи о таинственном кладбище — просто выдумка скучающих горожан.

— Вы меня успокоили, — облегчённо вздохнув, признался Гораздов.

Он довольно покрутил головой:

— Обычная лечебница, очень похоже на пансионат. Даже не знаю, что меня так тревожило.

— Вы ведь тоже маг, не так ли? — с сочувствием спросил Голощёкин. — Многие маги боятся попасть сюда, и совершенно напрасно. Здесь очень хорошо.

— Владимир Кириллович талантливый артефактор, — улыбнулся я.

Услышав вопрос Голощёкова, я заподозрил неладное. Если старший целитель отправил своего помощника встретить нас, то почему не сказал ему, кто мы такие? А ведь Голощёков не спросил наши имена, он сразу принялся болтать.

Я прислушался к эмоциям нашего провожатого и сразу почувствовал в них сумятицу, несвойственную здоровому человеку — тем более, целителю. Голощёков радовался и тревожился одновременно, а ещё к этим чувствам примешивался испуг.

Всё ясно. Господин старший целитель зачем-то послал на встречу с нами пациента, подсказав ему представиться своим помощником.

Я не стал гадать, для чего целитель это сделал. Увижу его и спрошу.

У Голощёкова был слабый магический дар, но это и понятно. Другие пациенты в эту лечебницу не попадают. Куда сильнее меня заинтересовало то, что этот дар показался мне знакомым.

Это была не стихийная магия, и не ментальная. Дар Голощёкова напоминал магию домовых — во всяком случае, ощущение было похожее.

— Артефактор? — тем временем изумился Голощёков. — Вот это удача! Вам-то я и закажу нужный прибор!

Он решительно ухватил Гораздова под локоть.

— Мне достоверно известно, что граф Шувалов спрятал где-то на острове целое состояние, — понизив голос, сказал он. — Что, если мы с вами его отыщем? Вы только сделайте артефакт, который укажет местонахождение сокровищ, а дальше всё просто.

— Я никогда не занимался подобными артефактами, — растерялся Гораздов. — Наверное, вам лучше обратиться к Александру Васильевичу. Он Тайновидец, для него такие дела не в новинку.

— Тише! — встревожился Голощёков. — Нас могут услышать.

Его весёлость бесследно испарилась, он тревожно оглянулся. Затем отпустил локоть недоумевающего Гораздова и уставился на меня.

— Вы — Тайновидец?

— Именно так, — улыбнулся я.

— Магия, — многозначительно кивнул помощник старшего целителя. — Она послала вас сюда. Нам нужно немедленно обсудить план действий.

— Конечно, — согласился я. — Прежде всего скажите, откуда вы узнали о сокровищах?

Я бы не удивился, узнав, что про сокровища Голощёкову рассказал лично призрак покойного графа Шувалова. Но ответ фальшивого целителя оказался куда любопытнее.

— Я узнал про них во сне, — шёпотом сказал он. — Мне часто снится этот сон, и в нём я чувствую, что сокровище где-то близко, но никак не могу его отыскать. Я ждал помощи, и вот появились вы. Так где мы будем искать?

— Тут надо хорошенько подумать, — улыбнулся я. — Но господин старший целитель, наверное, уже освободился. Проводите нас к нему, пожалуйста. А поиски сокровищ обсудим после.

Мой твёрдый, но спокойный тон подействовал.

— Хорошо, — смирился Голощёков. — Только прошу вас, ни слова о сокровищах!

— Разумеется, — кивнул я. — Будьте добры показать дорогу.

— Прошу за мной, господа!

Мы обогнули главное здание и увидели вход. На крыльце нас уже поджидал знакомый мне целитель — тот самый, который забрал Ефима Потеряева из Воронцовского госпиталя.

— Добрый день, господа! — улыбнулся он, заметив нас. — Трифон Дмитриевич Трутов, старший целитель. Как вам экскурсия по нашей лечебнице?

— Познавательно, Трифон Дмитриевич, — вежливо ответил я. — Но у нас не так много времени. Я бы хотел заняться делом, ради которого мы приехали.

— Конечно, — согласился целитель. — Леонтий Алексеевич, голубчик, ступайте, спасибо за помощь! А вас, господа, прошу ко мне в кабинет.

Голощёков бросил на меня умоляющий взгляд и приложил палец к губам — я заметил это краем глаза, потому что глядел на целителя. Целитель с серьёзным видом смотрел на меня, только в углах его губ пряталась улыбка.

Мы вошли в лечебницу. Внутри здание тоже выглядело старым — стены и потолок давно просили ремонта. Краска на деревянных перилах лестницы давно стёрлась, половицы громко скрипели.

— Извините, что заставил вас ждать, — поднимаясь по ступенькам, сказал целитель. — у меня был не очень приятный разговор с чиновниками Имперского казначейства. Нам опять отказались выделить деньги на ремонт, а что здесь творится, вы сами видите.

Он движением головы указал на обшарпанные стены.

Трутов явно приглашал меня поддержать разговор о бытовых мелочах, но вместо этого я спросил:

— Господин целитель, почему вы поручили пациенту встретить нас?

Гораздов ошарашенно посмотрел на меня, а Трутов больше не стал сдерживать улыбку:

— Догадались всё-таки, господин Тайновидец?

— Это было не очень трудно, — кивнул я. — Так зачем вы это сделали?

— Хотел проверить ваши способности, — ответил целитель. — Душевную болезнь легко не заметить. Мне было интересно, справитесь ли вы.

— Думаю, вы собирались меня проучить, — уточнил я. — Хотели, чтобы я убедился, что ничего не смыслю в вашем деле, и не слишком настаивал на своём способе лечения Потеряева.

— И это тоже, — вздохнул целитель. — Извините, господин Тайновидец.

— Отчасти вы правы, — улыбнулся я. — В целительстве я понимаю немного. Но о взаимоотношениях мага и магии мне кое-что известно. Если уж магия решила проявиться в человеке, то она не любит, чтобы ей мешали.

Гораздов изумлённо глядел на нас:

— Так господин Голощёкин болен? — спросил он. — Как же я-то сразу этого не понял⁈

Глава 14

— Так господин Голощёкин — сумасшедший? — недоумевал Гораздов. — А он нам такого нарассказывал про вашу лечебницу! Я ведь ему поверил!

— Лаврентий Алексеевич сказал вам чистую правду, — поморщился старший целитель. — Присаживайтесь, господа!

Он предложил нам кресла, а сам сел за письменный стол и сцепил пальцы.

— Нам удаётся вылечить почти всех, — сказал он. — И Лаврентий Алексеевич не исключение. Он попал к нам двенадцать лет назад с сильным нервным расстройством. Ему казалось, что его тело становится прозрачным, а временами исчезает вовсе. Я сам работал с ним. Мне удалось убедить господина Голощёкова, что у него просто разыгралось воображение, и я уже собирался выписать его, но тут начались эти сны. Он успел рассказать вам про сокровища старого графа?

— Успел, — улыбнулся я. — И даже предложил нам участвовать в поисках.

— Навязчивая идея, — печально кивнул целитель. — И мне никак не удаётся избавить Лаврентия Алексеевича от неё. Поверьте, я перепробовал массу способов, и ничего не вышло. Одна из редких моих неудач.

Трутов тяжело вздохнул.

— В конце концов, пришлось оставить Лаврентия Алексеевича в покое, тем более, что для окружающих его мания совершенно безопасна. Я несколько раз предлагал ему вернуться к обычной жизни, но он не хочет уходить отсюда. Удивительно привязался к лечебнице, да к тому же надеется