Чакра способна носить в себе тонны информации, включая и генную историю. Чакра в большинстве случаев склоняется в сторону позитивных мутаций. Но что, если причина кроется в том, что чакра просто пытается воспроизвести успешные мутации из прошлого наших предков?

— …Тогда интуитивное развитие уже не звучит так невероятно, — кивнула Шизуне. — Особенно, если корректировать процесс… С помощью… Фуиндзюцу…

— Именно, — подтвердил я, пристав, поскольку массаж явно закруглился. — Я думаю, что Узумаки нащупали какую-то часть мозаики. И если у меня удастся её заполучить, то я… Нет, все мы приблизимся к чему-то большему, чем просто универсальной победе над старением.

— Насчёт этого, — внезапно замялась Цунаде. На её лице промелькнула вина. Меня одолели нехорошие предчувствия.

— В чём дело? — спросил я настороженно.

— Со мной вышел на связь парень, с которым вы цапались. Сын Ноно. Используя контакты, что мы придумали с Джирайей и Орочимару, давным-давно, — огорошила она меня. — Он сообщил мне, в обход наблюдателей… Что останки четы Намиказе находятся во владении моего старого напарника.

…Час от часу не легче.

Что-то подсказывало мне, что полагаться на мои знания возможного будущего становилось всё опасней и опасней.

Глава 57

Старые часы мерно тикали на стене гостиной, отсчитывая последние минуты.

Утреннее солнце освещало богатое убранство комнаты робкими лучиками. На золотистых стенах-фусума танцевали над туманом расписанные тушью цапли, в крыльях которых будто ненароком затесались линии из моих Историй. В токонома, специальной нише, лежал свиток с иероглифом, означавшим «вечность», а под ним — ветка плакучей сливы в бронзе, чья патина намекала о как минимум вековой принадлежности клану Сенджу. Мебель, однако, благодаря одной подсуетившейся работнице из администрации Хокаге, была вся новая и модернизированная, стилем странной смеси чванливости европейского аристократизма и уютной практичности местных зажиточных торговцев. В углу скромно стоял пузатый телевизор с видеомагнитофоном и набором кассет с популярными фильмами.

Мой там тоже затесался, как вся фильмография Коюки. Цунаде решила наверстать упущенное… По крайней мере, так она мне это объясняла, под поддакивание Шизуне.

За окнами слышалось пение птичек, мягкий шелест листвы, да периодический стук бамбукового водостока, создавая умиротворённую атмосферу, нехило контрастирующую с напряжением, что висело в воздухе.

Я сидел за длинным столом в центре гостиной, откинувшись на мягкую спинку стула, пока Шизуне, одетая в формальное чёрное кимоно с белым оби, сметала невидимые пылинки со скатерти, и то, скорее по привычке, пытаясь занять себя суетой. Мы не разговаривали. Все слова уже давно оказались сказаны, все предупреждения сделаны. Нам оставалось лишь ждать.

Фуу с утра пораньше отправилась к команде номер Семь, и, скорее всего, не вернётся до полудня. Это было к лучшему.

За две минуты до десяти к столу присоединилась Цунаде, надевшая удобные для движения бриджи и свою любимую тунику с аппетитным вырезом. На её лице не проявлялось никаких эмоций, и лишь глаза выдавали меланхоличный настрой. Технически, сегодня был наш выходной. «Технически», потому что нынче почти каждый день для нас оказывался выходным. Детали моей будущей профессии всё ещё горячо обсуждались, так что пока что я просто довольствовался помощью Цуне и Шизуне. Они же, в свою очередь, паровым катком прошлись по всем травмам и хроническим недугам, что накопились в немаленькой такой Конохе, и могли отдыхать в любой удобный им момент, оставив мелочи на других врачей и медсестёр. Всё равно в случае критических ситуаций те знали, где её найти и как связаться.

Но, необходимо отметить, что свободные часы появились не только у нас одних. Что вылилось в официальный повод пригласить кое-кого к нам в дом, где, по счастливой случайности, никто не мог увидеть, услышать или почувствовать чего-то лишнего благодаря моим Историям.

Более того, учитывая то, на кого гость работал, ни его, ни нас даже не будут особо расспрашивать о деталях. Конфликт интересов.

Ровно в десять раздался мелодичный перезвон фурин, стеклянного колкольчика, оповестивший нас о присутствии гостя.

Шизуне уверенным шагом прошла в прихожую, чтобы встретить его… Или, точнее сказать, их.

Якуши Кабуто прошёл внутрь, как будто его ничего не волновало, включая прожигавшую ему взглядом дыру в спине Шизуне, чьё напряжённое тело выдавало готовность атаковать в любой момент. Уверенная, почти дерзкая поступь, заметная полуусмешка на губах, чуть дрогнувшая, лишь когда парень поймал тень разочарования на лице Цуны, когда та посмотрела ему в глаза.

Выглядел он как обычно — знакомая одёжка шиноби-медбрата, очки, протектор на лбу… Но в руках с собой он нёс врачебную сумку, сейчас отчётливо шевелящуюся.

— Могу я? — спросил он, вежливо улыбнувшись. Его взгляд был направлен лишь на меня, подчёркивая, кого он считал хозяином дома.

Я молча повернулся к Цуне, вопросительно подняв бровь. Она лишь закатила глаза, раздражённая нашими играми.

— Конечно, — произнёс я вежливо вслух.

На стол со шлепком плюхнулась крупная змея. Судя по скривившемуся лицу блондинки, она уже поняла, к чему всё шло.

Змея раззявила пасть. Шире, ещё шире, до невозможности широко. Из пасти вылезла рука, ухватилась за раскрытую челюсть, с влажным звуком подтянулась. Высокая, длинноволосая фигура вылезла, аки Садако из фильма моего прошлого мира, расплескав слизь по скатерти, часть которой потекла на пол.

— Сам будешь убирать после себя, Орочимару, — буркнула Цунаде, не поведя и бровью. Шизуне тем временем встала у неё за спиной, с опаской наблюдая за гостями.

Ответом реплике девушки стал глубокий, с хрипотцой смех.

— После стольких лет разлуки, это первое, что ты мне говоришь, Цунаде-химе? — весело спросил мужчина, отряхнувшись, и, как ни в чём не бывало, по-хозяйски уселся на приготовленный стул напротив нас. Кабуто тенью отзеркалил Шизуне, встав за своим собственным наставником.

— У тебя явно проблемы с памятью, раз ты забыл, на какой ноте мы распрощались, — фыркнула девушка.

— Друзьям свойственно ссориться и драться время от времени, знаешь ли.

— Значит, ты не обидишься, если я по-дружески попытаюсь тебя пришлёпнуть?

Оба старых напарника некоторое время смотрели друг другу в глаза. Улыбка Орочимару расширилась.

— Знаешь, на удивление, не обижусь, — признался он почти удивлённо. — Возможно, если бы передо мной сидела та разбитая, потерявшая свой путь женщина, которой я тебя запомнил, то я бы разочаровался в тебе заново. Но что я вижу? Ты не просто временно восстановила юность, нет… О нет. Ты расчленила бедного дедушку Какузу, верно? Высосала его внутренности, как мясо аппетитного краба, после чего присвоила его бережно охраняемый хидэн себе, модифицировав своё тело до неузнаваемости. Преодолев рубеж между дорогостоящим притворством и настоящим успехом в борьбе за вечную жизнь. Я аж отсюда чувствую льющуюся из тебя энергию!