— Мелочной? Я бы не назвал то, как он умыл руки, свесив все грехи за грязную работу ради Листа на меня, «мелочной обидой». Выставив меня козлом отпущения, отринувшим всё людское вивисектором. Будто не он спонсировал Данзо и все наши исследования. Я же просто хочу посмеяться в это морщинистое, умирающее в муках лицо. Не строй такую кислую физиономию, Цунаде. Мы только что обсуждали надругательство над трупами важнейших людей Конохи. С чего вдруг такое чистоплюйство, позволь узнать?

— Потому что, как ты знаешь меня, так и я знаю тебя. Тебе ведь этого мало будет. Нет, ты всегда любил уколоть в самое больное место. Учитель потерял всех близких людей, что у него были. Остались лишь обозлённый на него Асума, да далёкий внук. Оба прекрасно знают, что в глазах Хокаге они лишь не особо важная часть его «большой семьи». Ради всего святого, он ближе к нам, чем к ним! И самым болезненным стала бы атака на эту самую семью. Тем более, он уже долгое время не покидает деревню. А ты всегда предпочитал вступать в бой, лишь когда владел подавляющим преимуществом…

— Для этого вам нужны Первый, Второй и Четвёртый, верно? — спросил я. — А момент атаки, почти наверняка — Экзамен на Чуунина. Когда в Конохе соберутся шиноби самых разных деревень, аристократы и богатые клиенты, когда силы внутренней безопасности окажутся растянуты до предела. Если Лист окажется втянут в новую войну, то это лишь вишенка на торте.

— Ох пожалуйста. Только не рассказывайте мне, насколько вы патриотичны. Даже самый наивный ребёнок не поверил бы, узнай о вашей ситуации, — отмахнулся Орочимару. — Что вы теряете? Принцесса гарантированно станет Пятой. Ты, Хаку-кун, получишь Эдо Тенсей и ответы на мучающие тебя вопросы. Да, кто-то умрёт… Но никто, на кого бы вам не было наплевать, будем честны.

— Я вижу, ты никак не изменился, — с меланхоличным тоном, в котором проскальзывало презрение, сказала Цунаде. — Как иронично. Человек, что всю жизнь искал способ победить смерть, неспособен осознать ценность чужих жизней.

— Значит ли это, что наш договор отменяется? — с любопытством поинтересовался нукенин. Его казалось, совсем не заботил потенциальный отказ. — Или, быть может, Хаку-кун вновь заговорит поверх тебя?

— Орочимару, подскажу по секрету. Подколки работают лишь тогда, когда ты понимаешь подноготную ситуации. Тебе, самовлюблённому, бесчувственному чурбану, никогда не понять любовь на достаточном уровне, чтобы суметь уязвить человека, что её испытывает.

Впервые за всю встречу на лице Орочимару промелькнула тень раздражения.

Надо же. Похоже, его и вправду задел этот комментарий. Думаю, сама идея, что он может чего-то не понимать, раздражала его. А он не понимал, почему у него не вышло задеть Цуну.

— У меня есть встречное предложение, — подал голос я, заставив двух из легендарной Троицы сойтись острыми взглядами на мне. — У вас будет шанс на… Сведение счетов, так сказать.

— Хаку… — поморщилась Цуна. — Я не знаю, смогу ли позволить ему—

— Дослушай меня сначала, — попросил я. — Песок уже лет десять находится в критическом положении, кровоточа деньгами, пока их Даймё посылает заказы Листу. Камень очень скоро начнёт искать повод, чтобы возобновить полномасштабный конфликт. Облако, как ты сама знаешь, агрессивно готовится к новой Мировой Войне.

— Я знаю об этом. Как это связанно со сдачей учителя на откуп Орочимару?

— Мы можем использовать его, — улыбнулся я, заставив девушку осечься на полуслове. Шизуне смотрела на меня шокированным взглядом, а Орочимару неестественно широко улыбался. — Пусть копит силы. Ищет союзников среди чужих деревень. Когда наступит решающий момент, мы будем готовы. Он будет готов. Из жуткого нукенина он в одночасье сможет стать национальным героем, двойным агентом, что пожертвовал своим статусом, счастьем и репутацией ради деревни, выжидая момента, чтобы воткнуть нож в спину её врагов.

Интересно, Итачи подавится, когда узнает о великой «жертвенности» Орочимару и его «героизме»?

— Какая… Поэтичная интерпретация прошлого и ещё не наступившего будущего, — протянул мужчина, не сводя с меня взгляда. — Но есть одна маленькая проблема. С чего бы мне подыгрывать тебе, Хаку-кун?

— В последние свои моменты Сарутоби Хирузен увидит, что чудовище, что он прикормил и вырастил, будет воспеваться его «семьёй», как самоотверженный герой, даже не подозревая о его грехах. Он увидит, что вы спасли его детище. Подозреваю, что он умрёт сконфуженным и потерянным.

— Ммм… Да, это звучит довольно интересно, — сказал задумчиво Орочимару. — Ты здорово умеешь рисовать картину словами, Хаку-кун. Почему бы и нет? Я согласен.

Слишком быстро. Я наклонил голову.

— У нас нет никаких гарантий, что он последует любой договорённости между нами, — подтвердила мои опасения Цунаде, презрительно хмыкнув.

— Но мне и правда понравился ваш план! — притворно возмутился Орочимару. — К тому же, я действительно хочу устроить совместные исследования с Цунаде. Я даже буду придерживаться… Ох, меня сейчас вырвет… Моральных принципов.

Я не сомневался, что в его словах имелась истина. В конце концов, его интересовали, как и вечная жизнь, так и Шаринган Саске. Обе этих вещи он мог попробовать получить здесь. Сделав своё пребывание в деревне законным, ему откроются новые возможности.

Но он также мог попробовать и взять их силой.

Мне нужен был рычаг.

— Я тут немного пообщался с вашей бывшей ученицей, — произнёс я наконец.

— Ох? Анко-чан? Как она поживает?

— Неплохо, но её всё ещё беспокоит проклятая печать на шее.

— Это ужасные новости, — покачал печально головой нукенин. — Надеюсь, она скоро поправится.

— Я полагаю, что вы какое-то время изучали фуиндзюцу, и секреты Инь, духовной энергии, — продолжил я, игнорируя его кривляния.

— Возможно, возможно.

— Ваш слепок души, что находится в той печати, очень аппетитно пахнет.

Взгляды присутствующих изменились. Шиноби напряглись. Цунаде выглядела ещё более разочарованной в старом напарнике, хотя казалось, куда ещё? Сам Орочимару больше не улыбался.

— Интересное наблюдение. Способное вызвать настоящую тряску среди людей, верующих в такие тонкие материи, — протянул мужчина, не сводя с меня глаз, будто кобра, сконцентрировавшаяся на добыче. — Но, даже будь это правдой, я не вижу, к чему ты клонишь, Хаку-кун.

— Пусть многие не осознают этого, но разделение души на части не создаёт новые или копирует старую, — уточнил я. — Разумеется, между слепком и оригиналом могут и обязательно возникнут различия, чем больше времени проходит, но между ними всегда остаётся невидимая связь. По которой довольно просто найти всё целое. И не только найти, но и воздействовать.

Орочимару застыл, не двигаясь.

— …Подозреваю, что у вас появились идеи о встрече с Анко. Я не могу вам приказывать, поэтому лишь предупрежу. Это будет весьма опрометчивым и запоздалым