class="p1">«Относительно Советского Союза не может существовать понятия о неправомерной интервенции. Всякая война против Советского Союза, кто бы и почему бы ее ни вел, вполне законна».

Вот людоедская мораль, выражение последовательной ненависти к Советскому Союзу, вот вам метод одного из филиалов буржуазной дипломатии.

Вспоминается другой пример политической «морали» – морали в кавычках. Это – когда министр авиационной промышленности Великобритании Мур-Барбазон в 1941 году заявил, что лучшим исходом борьбы на восточном фронте было бы взаимное истощение Советского Союза и Германии, вследствие чего Англия могла бы занять господствующее положение.

И третий пример, который относится к выступлению одного весьма значительного, высокопоставленного лица Соединенных Штатов Америки, который не удержался на второй день после того, как гитлеровская Германия коварно напала на Советский Союз, от того, чтобы заявить следующее:

«Если мы увидим, что выигрывает Германия, то нам следует помогать России, а если выигрывать будет Россия, то нам следует помогать Германии и, таким образом, пусть они убивают как можно больше».

Вот третье выступление, третий случай, который очень хорошо характеризует мораль, прописи которой пытались читать ним здесь господа эквадорцы, уругвайцы, чилийцы, канадцы et tutti quanti.

Вот образцы политической «морали», гласящей, что в отношении Советского Союза допустимы все средства, лишь бы они привели к максимальному для него ущербу, лучше всего – к его уничтожению.

Задумался ли когда-нибудь эквадорский делегат над таким вопросом? Судя по его выступлению вчера, на Генеральной Ассамблее, – это в лучшем для него случае, – он над этим не задумывался, ибо легче, конечно, говорить ту непозволительную дребедень, которую он преподнес вчера Ассамблее, как сегодня это сделал г-н Пирсон и как сегодня это сделал г-н Санта Крус, – чем действительно думать над тем, что говоришь.

Представитель Уругвая специально остановился на вопросе о нормах поведения, как он сказал, в Советском государстве. Он пошел по стопам тех, кто пытался уже извратить сущность вопроса, стараясь доказать, что, согласно марксизму, якобы невозможно притти к сотрудничеству между социалистическим и несоциалистическими государствами. Но это повторение того, что мы уже слышали в течение этого последнего месяца не раз со стороны представителей этого государства.

Я не буду специально останавливаться на всех тех извращениях, которые здесь допускаются и свидетелями которых мы уже были в Политическом комитете. Но нужно, однако, сказать, что все то, что он здесь говорил, точно так же, как то, что говорил здесь чилиец, что говорил здесь канадец, – это, в сущности говоря, поход за уничтожение марксизма.

Я напомню, что в 1934 году, пятнадцать лет тому назад, на семнадцатом съезде нашей партии, вождь советского народа Сталин по этому поводу говорил, что: «Это, конечно, пустяки. Так могут говорить лишь люди, не знающие истории. Марксизм есть научное выражение коренных интересов рабочего класса. Чтобы уничтожить марксизм, надо уничтожить рабочий класс. А уничтожить рабочий класс невозможно. Более 80 лет, – говорил Генералиссимус Сталин, – прошло с тех пор, как марксизм выступил на арену. За это время десятки и сотни буржуазных правительств пытались уничтожить марксизм. И что же? Буржуазные правительства приходили и уходили, а марксизм оставался. Более того, – марксизм добился того, что он одержал полную победу в одной шестой части света, причем добился победы в той самой стране, где марксизм считали окончательно уничтоженным».

Вот и теперь идут в поход против марксизма и, кроме того, нас призывают отказаться от марксистских положений, отказаться от нашей внешней политики, которая основана на научной теории, заявляя, что только это и есть гарантия мира. Но это ведь совершенно чудовищные и легкомысленные обращения, потому что всем, конечно, хорошо известно, что от нашей внешней политики мы не откажемся. Это – справедливая внешняя политика, это – политика мира. Известно, конечно, что эта политика мира и есть та цель, к которой мы стремимся. Следовательно, все те, кто стремятся к этой же цели, должны были бы к ней присоединиться.

Представителю Уругвая не нравится известное положение ленинизма о том, что «без революционной теории не может быть и революционного движения». Но я спрашиваю, что такое революционная теория? Разве это не действительно научная теория? Разве дарвиновская теория не была революционной теорией в естествознании? И разве в области социологии, в области общественных отношений марксизм не является такой же революционной теорией? Конечно, так. Но об этом именно и идет речь.

Это научная теория, которая учит пониманию не только того, как и куда движется общество в настоящем, но как и куда общество, классы этого общества должны двигаться и будут двигаться в ближайшем будущем.

Мы не раз уже подчеркивали, что общественное развитие подчиняется действию своих законов. Но человеческое общество – это общество сознательных людей. Они, эти люди, должны познать законы развития общества. До известного периода, учит вождь советского народа И. В. Сталин, развитие производительных сил и изменения в области производственных отношений протекают стихийно, независимо от воли людей. Но впоследствии стихийный процесс развития уступает место сознательной деятельности людей. И теория марксизма-ленинизма и служит тому, чтобы познать, определить движение общества вперед, нравится ли это или не нравится это тем или другим лицам, группам людей и даже классам, тем более отживающим, старым классам, которые, как известно, без борьбы не уходят с исторической сцены.

Сознательные действия людей и должны быть направлены на урегулирование общественных отношений и на сознательное воздействие на законы, управляющие общественным развитием. Важнейшее положение марксистской, единственно научной и революционной теории это положение о том, что ни одна общественная формация не погибает раньше, чем разовьются все производительные силы общества. Здесь особенно ярко выступает громадная роль новых общественных идей, новых политических учреждений, новой политической власти.

Этого не понимают люди, решающиеся, между прочим, покритиковать марксизм-ленинизм, превратно его истолковывая, стараясь убедить простаков в том, что это великое учение может служить якобы преградой к установлению дружественных отношений между народами.

Но, господа, времена алхимии и астрологии прошли. Теперь наступило время науки. И только та теория может претендовать на уважение, которая является действительно научной и передовой теорией. Такой подлинной научной и передовой, единственно научной и передовой, теорией и является марксизм-ленинизм.

Я хотел бы здесь подчеркнуть еще одно обстоятельство.

Некоторые делегации считают себя вправе беззастенчиво вторгаться в такую область вопросов, которые, в сущности говоря, не имеют никакого отношения к Организации Объединенных Наций.

Я спрашиваю, на каком основании здесь пускаются некоторые делегаты в суждение о том, каков советский строй! На каком основании здесь позволяют себе критиковать наши законы, наши внутренние порядки? Какое это имеет, в сущности говоря, отношение