— Ладно, — буркнул он. — Но только потому, что мне самому интересно. А не потому, что вы попросили. Понятно?

— Кристально, — кивнула Сурья, скрывая улыбку.

Фэн поднял посох, и его журавли, до этого кружившие высоко над горами, ринулись вниз. Десятки белых фигур, сотканных из ветра и облаков, устремились навстречу урагану.

Фэн начал дирижировать. Точными движениями посоха он рассекал воздух, и каждый жест направлял ветер, менял давление, смещал потоки. Он не останавливал ураган. Он разговаривал с ним, как старший родственник с буйным подростком. Направлял, уговаривал, показывал дорогу.

Ветер слушался.

Ураган изменил курс. Его центр сместился к востоку, в сторону безлюдных скальных массивов, где не было ни одного поселения. Там, среди голых камней, ветер обрушился с небес со всей своей мощью.

И камень начал меняться.

Сурья смотрела, как порывы ветра обтачивают скалу, снимая с неё слой за слоем. Песчинки и каменная пыль поднимались в воздух, кружились и складывались в форму. Ветер был резцом, а скала была мрамором.

Пирамида росла прямо из горного массива. Ветер точил её грани, полировал поверхность, выравнивал углы. Она возникала не из камня в привычном понимании этого слова, а из воздуха и пыли, из вихрей и потоков, которые удерживали каменные частицы в идеальной геометрической форме.

Полупрозрачная, мерцающая, зависшая между горными пиками, пирамида воздуха переливалась в свете молний и светилась изнутри тем же белым светом, что и глаза Фэна.

Журавли кружили вокруг неё, поддерживая структуру, и кричали так, словно пели победную песню.

Фэн опустил посох. Посмотрел на своё творение и позволил себе гордую улыбку.

А затем, словно опомнившись, нахмурился и добавил:

— Я сделал это не для вас, — повторил он привычную фразу. — Просто мне захотелось.

И улетел. Журавли последовали за ним, продолжая удерживать пирамиду на месте.

Симон стоял с открытым ртом.

— Она действительно висит в воздухе, — произнёс он. — Пирамида из камня висит в воздухе.

Сурья кивнула. Потом подняла артефакт связи.

— Октавия, пирамида Воздуха активирована. Мы готовы.

* * *

— Росинка, левее! Левее, я сказала!

Нэрис кричала над океаном, и волны, казалось, подчинялись не столько её магии, сколько её характеру. Молодая Сирена стояла на вершине коралловой платформы и сжимала в руках раковину Маринуса, древний артефакт, который мог управлять течениями и приливами. Ветер трепал ей волосы, а в глазах горел азарт.

Росинка вынырнула из океанской пучины в облике девушки, полупрозрачной и сверкающей на солнце. Чистейшая вода составляла всё её тело, и капли срывались с пальцев, как жемчужины.

— Я и так левее! — возразила она. — Если я сдвинусь ещё дальше, волна пойдёт прямо на побережье!

— Не пойдёт! — Нэрис подняла раковину Маринуса, и артефакт загудел низким глубоким звуком. — Я контролирую границы. Ты формируй центр, а я слежу за краями.

Они работали в паре уже несколько часов, и за это время успели поругаться раз десять и столько же раз помириться. Принцесса Сирен и маленький водный элементаль обнаружили друг в друге родственные души, обе были упрямы, энергичны и категорически отказывались признавать чужую правоту.

Но результат их совместной работы был грандиозным.

Цунами поднималось из океана в нескольких километрах от берега. Стена воды высотой с десятиэтажный дом медленно двигалась к побережью, и любой наблюдатель решил бы, что настал конец света. Но волна не обрушивалась на берег. Нэрис держала её в невидимых тисках раковины Маринуса, не давая выйти за очерченные границы.

А Росинка работала в самом центре этой водной стены. Она формировала волну изнутри, направляла потоки, сжимала и уплотняла воду. Задача была простой на словах и чудовищно сложной на деле: превратить миллионы тонн океанской воды в пирамиду.

Ей помогали и другие водные элементали, маленькие выдрочки, морские коньки и даже крокодильчики сновали туда-сюда, изо всех сил стараясь помочь своей старшей соратнице.

А на побережье, за безопасной линией эвакуации, работали другие Сирены в компании представителей некоторых других водных кланов. Кажется, среди них был даже несколько выживших во время войны Салазаров, которые долгое время укрывались на острове Десмондов.

Это чуть не привело к кровопролитию, но, вспомнив слова Максимилиана Рихтера, обе стороны сдержались.

Были на побережье и маги клана Веласко. Они следили за тем, чтобы ни одна волна не проскочила мимо контроля Нэрис. Изабелла лично стояла на утёсе, и её виверны кружили над берегом, готовые в любой момент подхватить того, кого смоет случайной волной.

Росинка нырнула обратно в толщу воды, и на несколько минут от неё не было ни звука. Потом поверхность океана начала пениться. Вода кипела и бурлила, как в гигантском котле.

И пирамида начала подниматься.

Сначала едва заметная, как холм на поверхности моря. Потом выше и ещё выше.

Стены из сжатой воды росли, грани выравнивались, вершина поднималась к небу. Вода внутри пирамиды вращалась с бешеной скоростью, создавая давление, которое удерживало структуру в форме.

Росинка вынырнула на самой вершине. Она стояла на острие водяной пирамиды, крохотная фигурка на фоне бесконечного океана, и вытягивала руки в стороны. Вода подчинялась ей, как глина подчиняется скульптору.

— Получается! — торжествующе крикнула она, и даже Нэрис рассмеялась.

Пирамида воды сверкала в лучах солнца, прозрачная и величественная, как хрустальный дворец. Внутри неё переливались все оттенки синего и зелёного, и свет преломлялся на гранях, рассыпая по океану тысячи радуг.

— Красиво, — прошептала Нэрис. Потом оттряхнулась и связалась с координационным центром.

— Октавия, пирамида Воды активирована. Мы готовы.

* * *

Вулкан в центре Авалона назывался Гора Короны. Тысячу лет он спал, и жители острова давно перестали воспринимать его как угрозу. Кто-то даже построил на его склонах смотровую площадку для туристов.

Туристов здесь больше не было. Впрочем, на всём Авалоне не осталось ни одного человека, кроме нас.

Мы с Октавией переместились к подножию вулкана через пирамидку, которую заранее доставили сюда на одном из драконов.

Вокруг нас работали защитные установки, те самые, что раньше создавали купол над Рихтербергом. Их тоже перевезли сюда с материка и расставили периметром вокруг вулкана, и они создавали зону, свободную от скверны.

Это было необходимо сделать это перед тем, как сюда добралась скверна. К счастью, нам хватило времени.

А теперь очаги на Авалоне почти слились в один гигантский сгусток, и скверна покрывала большую часть острова. Тени копошились внутри этого сгустка, как черви в гнилом яблоке. Но здесь, вокруг вулкана, воздух был чистым.

Потому что здесь теперь обосновались