терзать своей неправильностью. Не знаю зачем, открываю верхний ящик комода, там я обычно храню…

Белье?

Женское!

Маленькие прозрачные трусики, кружева. Рука сама тянется, и я даже знаю, какие они на ощупь. Возбуждающе мягкие и приятные. Плыву дальше по обжигающим волнам. Разбудите меня.

И это не трофей. Трофеи у меня лежат в другом месте, в гардеробной комнате для них отдельный ящик, точней уже два. Это… другое.

Берусь за виски. Может, все-таки согласиться на гипноз?

Нет, я понимаю, что у меня в доме завелась женщина, другого объяснения всему этому безумию не найти. Не полтергейст же в конце концов.

«Илья, у вас гости. Светлана у дверей. Впустить?» – слышится бестелесный голос сверху.

Может это и есть ответ?

– Впусти!

Спешу в прихожую, где Света уже ставит сумочку на консоль.

– Илья! – сразу же, как видит, всплескивает руками, – мне позвонили из клиники и сказали, что ты просто ушел. Сбежал, не закончив сеанса с доктором Гольдбергом! Почему ты дома?

Я даже не слушаю ее вопросы.

– Свет, скажи мне сразу, это ты со мной живешь?

Она замирает на мгновение, чуть хмурится.

– Лана, – поправляет в который раз свое имя, – ты же зовешь меня Лана, не помнишь?

Лана? В тысячный раз перекатываю имя на языке, что-то в нем не так.

– Лана, когда ты ко мне переехала? Почему ты не сказала мне об этом в больнице?

– Я надеялась, что ты и сам вспомнишь. Постоянно давала тебе подсказки, – сразу же льнет ко мне, скользит руками на плечи. – Мне так хотелось, чтобы ты вспомнил обо всем сам. Это ведь так важно для нас обоих.

– Что именно? – я начинаю раздражаться, но не понимаю почему.

– То, что мы давно живем вместе, – приближается к моему лицу, но я в последний момент чуть отворачиваюсь, чтобы она скользнула губами по щеке. Вздыхает возле уха, – мы ведь с тобой помолвлены.

Помолвлены.

Да.

Да, похоже, это и есть те недостающие пазлы.

Да?

Глава 18

Илья

Наконец, я возвращаюсь к привычной жизни, серый костюм и черная рубашка ощущаются второй кожей, любимые часы приятной тяжестью обнимают запястье. Снаружи я почти такой же, как и раньше, даже волосы подстрижены, волосок к волоску. Короткая ухоженная щетина покалывает кончики пальцев, когда я в задумчивости тру подбородок.

Черный седан премиального такси везет меня в офис, объезжая утренние пробки, по дороге я листаю в телефоне скопившуюся за несколько дней почту. Еще будучи в больнице, но как только я начал нормально соображать без риска потерять сознание от головной боли, вызвонил всех руководителей и назначил им отчетность о текущей работе на регулярной основе.

Мне на корпоративную почту.

Я должен знать обо всем, что происходит, хотя бы в укороченной версии.

А сейчас на совещании получу расширенную.

На экране смартфона всплывает звонок от Ланы, я тихо ушел утром, даже не думая ее разбудить. Все же пока не могу свыкнуться с мыслью, что она живет со мной. Есть в этом что-то противоестественное. Воспринимаю ее инородным телом в сбалансированном организме моей квартиры, она как заноса в пальце, засела глубоко под кожей, но все равно не стала ее частью.

Быть может, на это потребуется больше времени, чем Лана рассчитывает.

Я дал своему сознанию и телу шанс прочувствовать нашу близость, вспомнить, каково это находиться постоянно рядом с ней, но… Вышло что-то невразумительное, мой «иммунитет» все еще не готов впускать ее.

Мы легли спать в одну кровать, чистые после ванны, усталые, близкие и теплые. Даже почти без одежды, но… на этом все и закончилось. И ни разу за длинную, почти бессонную ночь у меня не возникло желание разбудить ее и взять горячую и сонную в качестве собственного снотворного. После секса я всегда отлично сплю, а учитывая период вынужденного воздержания в больнице, я должен был быть голодным, как полярник после полугодовой экспедиции в мужской команде.

Но нет, вырубился просто от усталости, чтобы вновь утонуть в преследующих меня кошмарах. Но даже во снах ко мне ничего не возвращается, потому, что я их забываю, как только открываю глаза.

Как я мог забыть, что мы с Ланой помолвлены? Я ведь сделал ей предложение еще до Нового года, она мне даже кольцо показала и именно такое я бы и купил. Но я этого не помню!

Пустота. Ничего не шевелится внутри меня при взгляде на крупный бриллиант, изящно обрамленный золотом, идеально сидящий на пальце Ланы.

Я его будто бы сам не надевал.

Мне нужно время, которого у меня нет. Чем дальше отодвигается точка отсчета амнезии, тем сложней что-то восстановить.

Нейропсихолог сказал, что есть некоторая вероятность, что память не восстановится никогда. Так и останется этот пробел, с которым придется смириться и принять как неизбежное.

И сейчас у меня, похоже, фаза гнева в принятии этого неизбежного!

Отрицание я переживал два месяца в больнице. Хватит с меня этих игр разума!

Старая застекленная, скучная высотка-брус в центре города еще раз напоминает мне, как важно поскорей закончить новый головной офис в построенном здании и перевезти туда компанию. Там предусмотрено все: удобство, пространства, много света и современных коммуникаций, вместо антиквариата периода массовой застройки типовыми коробками, когда резко вырос спрос на бизнес-центры.

Правда Толкунов так и не смог вменяемо объяснить, почему работы по отделке этажа руководства в новом здании отстают от графика.

Катастрофически!

Тону с головой в письмах и отчетах в телефоне, пока водитель внезапно не открывает мне дверь. Мы приехали.

Не успеваю выйти, как мне снова звонит Лана, решаю в этот раз не сбрасывать звонок.

– Илья, ты же должен был поехать на прием к Гольдману, где ты? Он звонил и спрашивал, сказал, что не отвечаешь на его звонки, – ее голос обеспокоенный, что она так за мозгоправа-то переживает? Или за меня, что так ничего и не вспомню?

– В рабочее время мне некогда с ним разговаривать, перенеси мои сеансы на вечер. А лучше вообще отмени, что-то я устал от его голоса в моей голове.

– Нет. Отменять нельзя, ты только начал курс! И вообще, ты не должен был так рано возвращаться к работе, ты еще не готов! – и ведь не жена еще.

– Я решаю, когда я готов, – произношу, стоя недалеко от стеклянной входной группы, а сам слежу взглядом, как подъезжает еще одна машина, открывается дверь и выходит Толкунов собственной персоной. Отлично!

Задам ему пару вопросов вне совещания. По-приятельски, так сказать.

Не то чтобы он