class="p1">Я не выдерживаю и рассказываю ей про Светлану и все события с ней связанные. Не могу держать все внутри себя. Пусть это и нарушение договоренности о тайне отношений, но после предательства Ильи, я могу сделать себе послабление хотя бы перед самыми близкими людьми.

В них я уверена на сто процентов, никто ни меня, ни Илью не выдаст. Все останется строго между нами, даже несмотря на обещание Руслана прибить Воронова.

– Езжай, – Таня кладет руку на мою. – Руслан тебя все равно поддержит и с большой вероятностью сам отвезет. Куда тебе сейчас четыре часа в поезде трястись?

– Спасибо, Тань, – и вот мне опять хочется плакать, потому что теперь эти эмоции вообще не поддаются контролю. Гормоны меняют меня на глазах, я становлюсь совсем другим человеком.

Когда Руслан возвращается в ресторан, я сдаюсь ему с потрохами, что уезжаю, и отговаривать бесполезно. Таня была права, он принимает мое решение, пусть и ругается немного, но твердо заявляет, что повезет меня сам. На машине намного комфортней, чем на поезде.

Благодарности моей нет предела.

А перед самым отъездом к нам заглядывает Глеб, чтобы проводить меня.

– Ты упрямая, но я тебя понимаю, не слепой, – обнимает меня на прощание. Он мне очень помог. – Я пришлю тебе название и адрес клиники, куда положили Воронова. Надеюсь, тебе это поможет, а если нет, звони, найдем способ до него добраться.

– Я обязательно позвоню в любом случае, – крепко сжимаю в объятьях в ответ. – Спасибо тебе за все и… за Илью.

– Не забывай пить витамины и встань уже на учет к хорошему врачу! – звучит от него напутствие, за которое он получает воздушный поцелуй.

И вот после нескольких часов дороги в машине, за бесконечными разговорами с братом, мы, наконец, приезжаем в Москву. Она встречает нас легкой слякотью, здесь намного теплей, снег подтаивает, сквозь облака проглядывает солнце, играя в окнах высоток.

Ночуем в моей съемной квартире, и на следующий день Руслан опять сам отвозит меня на работу. Ему ужасно не хочется отпускать меня, но я уже не маленькая сестренка и должна разбираться со своей жизнью самостоятельно.

– Я заберу тебя вечером, а если освободишься раньше, позвони, – мы припаркованы на стоянке возле моего офиса, сидим в машине.

– Ты можешь уже возвращаться домой, – поворачиваясь к нему на сидении, прежде чем выйти.

– Как только буду стопроцентно уверен, что тебя не выперли незаконно с работы, – в суровом взгляде стальных серых глаз Руслана я все равно вижу беспокойство за меня.

– Не смогут, я беременна, меня нельзя просто так уволить.

– Мхм, рассказывай мне. Все, иди, пока я не развернулся и не увез тебя обратно.

Обнимаю его крепко и выхожу из машины. Надо мной возвышается старый офисный центр, из которого мы скоро обязательно съедем в новое здание. Как только закончим его внутреннюю отделку. Вздыхаю, как перед казнью…

Нет! Это будет не казнь! Битва за мое будущее, и я не собираюсь ее проигрывать! Я удержусь на этой работе!

Потому что, если ее потеряю, никуда на новую устроиться не смогу, кто же захочет брать молодую женщину в положении и не замужем? Это же стопроцентная гарантия, что она будет сидеть сначала в декрете, а потом на вечном больничном с малышом, потому что за ним некому больше смотреть.

Иду решительно в офис, поднимаюсь на верхний этаж, где в приемной Воронова сидит Анфиса, у которой я хочу уточнить, не поменялись ли планы Толкунова.

– Здравствуй, Волкова! Он тебя ждет! – не слишком вежливо приглашает меня и указывает на дверь кабинета Ильи.

– Здесь? Это же не его кабинет, – так, что-то мне не нравится идея Игоря занять место Воронова. – Я думала, он у себя работает.

– Игорь Валерьевич ждать не будет. Вперед! – подгоняет, не давая больше слова сказать.

Ладно. Стучусь и вхожу в высокую двойную дверь, в груди жаром вспыхивают воспоминания об Илье. Этот просторный офис с угловым окном на две стены так прочно ассоциируется у меня с Вороновым, я будто уже слышу его запах при первом же вдохе.

– Игорь Валерьевич?

У дальней стены боком к окну широкий рабочий стол без кресел для посетителей, Илья не любит, когда кто-то сидит перед ним. Для этого есть отдельное место с креслами и столиком у окна либо все посетители стоят перед столом по стойке смирно и отчитываются.

У меня со столом свои ассоциации. Оглядываю его гладкую как стекло поверхность, вспоминая каждый тот горячий миг, когда «наш рабочий день был окончен». И кресло…

В котором сейчас сидит человек, не имеющий права его занимать.

Широкое кресло с высокой спинкой разворачивается, и моему взгляду является Игорь Толкунов, мужчина не самой яркой внешности. По сравнению с выдержанной, но явной красотой Воронова, он вообще бесцветный.

Но это его бесцветность она холодная и гладкая, как отполированный металл. Очень светлые глаза – как у хищника или человека, который видит насквозь. Они не отражают тепла, только проверяют и оценивают.

Внешний облик отточен, подчеркнуто деловой: костюм сидит безупречно, будто сшит индивидуально. Чистые линии во всем – от стрижки до манеры держаться. Стерильный.

Он выглядит так, будто даже его эмоции продуманы заранее и вставлены в правильные места, как мебель в безупречный интерьер.

Скользит по мне взглядом от самых туфелек вверх, пока не останавливается на лице.

– Ну наконец-то, Волкова. Я уж думал, вы решили не возвращаться.

– Я вернулась, как только смогла, и у меня на то была уважительная причина. Экстренная госпитализация. – Говорю сдержанно, без эмоций. – Я сообщила о ней в отдел кадров, больничный у них в системе. Он, впрочем, еще не закрыт, но я готова приступить к работе.

– Работе? Над чем именно, Волкова? Над личным кабинетом Воронова? Пентхаусом для руководства? Дизайном, который вы с ним обсуждали и планировали наедине? – отчего-то делает ударение на последнем слове, и по моей спине бежит холодок.

– Я ведущий дизайнер проекта нового офиса компании, моя работа – создать пространство, которое отвечает нашим стандартам. Разве нет?

Толкунов ухмыляется, откидывается в кресле и сцепляет руки в замок на своем согнутом колене.

– Стандарты компании? Нет, Полина. Это были личные стандарты Воронова. А он, как ты знаешь, сейчас отсутствует. И пока его нет… этот проект заморожен. Мы сконцентрируемся на нижних этажах, которые будут сдаваться в аренду.

– Но я вернулась и продолжу работу, у нас уже утверждены сроки с подрядчиками. Вы не можете просто взять и заморозить мой проект! – не выдерживаю в конце. То он увольняет меня за срыв работы, то теперь