— Элли. Дорогая. Безумная, смелая, умнейшая моя Элли. Я не мог отпустить тебя. Не после этих дней. Не после этих ночей. Я понял, что ищу не красивую картинку для гостиной и не подругу для сестры. Я ищу тебя. Твою силу. Твой ум. Твою страсть. И если для этого нужно было пронестись через пол Англии и обвенчаться у кузнеца… что ж, я только что это сделал.

И тогда до неё дошло. Это не сон! Она, Элинор Моррен теперь уже графиня Соррей. Его жена. Её мечта сбылась! Та самая, о которой она боялась даже думать, сбылась самым невероятным, неправдоподобным образом. Она стояла на пыльной дороге в Шотландии, в простом платье, с растрёпанными волосами, и была счастлива так, как никогда в жизни. Потому что это счастье было не куплено, не выпрошено, а завоёвано. Им обоими.

Она рассмеялась. Звонко, беззаботно, как девчонка.

— Значит, я теперь твоя законная жена? — спросила она, все ещё не веря в это до конца.

— Да, леди Элинор, — он отвесил преувеличенно почтительный поклон. — Готовы ли вы последовать за своим супругом обратно в Англию, дабы предстать перед изумлённой публикой и потрясённой тётушкой?

— О, да, — сказала Элли, принимая его руку. — Я думаю, с этого момента наша жизнь станет очень, очень интересной.

И они пошли по дороге к гостинице уже не как граф и бедная компаньонка, а как муж и жена. Двое людей, которые нашли друг друга на перекрёстке времён и обстоятельств и которые были невероятно счастливы просто держаться за руки. А впереди был долгий путь домой, где их ждала совершенно новая счастливая жизнь. Элли больше ничего не боялась. Страх, преследовавший её с тех пор, как она очнулась в придорожной гостинице рядом с двумя незнакомыми ей девушками, наконец-то отпустил ее. У неё теперь был он. И титул графини был просто приятным бонусом к этому главному приобретению.

Глава 18

Решение родилось мгновенно и было единодушным. Возвращаться сразу в Уэстли, в эпицентр неизбежного скандала и бесконечных объяснений, не хотелось никому.

— У нас есть законные основания для свадебного путешествия, — сказал Питер, его глаза смеялись. — И я знаю, куда нам стоит поехать.

Он написал короткую, но ёмкую записку тётке Гортензии: «Миссис Бэйли. Сообщаю, что Ваша племянница, леди Элинор, сделала блестящую партию и вышла замуж за меня. Мы направляемся в короткое свадебное путешествие. Ваш, Питер Эллиот, граф Соррей». Элли, читая эти строки, только покачала головой, представляя лицо тётушки.

Их путь лежал на север, в Эдинбург. Город встретил их пронизывающим ветром с залива и суровой, величественной красотой замка, нависающего над черепичными крышами Старого города. Для Элли это было путешествием не только в пространстве, но и во времени. Она ходила по узким, извилистым аллеям Кэнгейта, и чувствовала себя героиней романа Вальтера Скотта. Они поднимались на холм Калтон, откуда открывался вид на весь город, туманный и таинственный, и Питер рассказывал ей его историю.

Они были ужасно, беспечно, по-детски счастливы. Смеялись над невкусным пудингом в трактире, скупали безделушки на рыночных рядах — он подарил ей тёплый шотландский плед в клетку, а она ему — резную деревянную печатку с изображением единорога. Они гуляли до темноты, а потом, в номере гостиницы с видом на замок, говорили обо всём на свете, и весь мир сжимался до размеров их комнаты.

Через неделю они отправились в поместье его дальних родственников, лэрдов Маккензи, в живописной долине недалеко от Перта. Элли нервничала. Впервые ей предстояло появиться в обществе не как мисс Моррен, учительнице пения, а как леди Элинор, графине Соррей. Когда карета подъезжала к внушительному каменному особняку, её ладони вспотели.

— Я не знаю, как себя вести, — призналась она Питеру, сжимая его руку. — Я не обучена быть графиней. Он поднёс её пальцы к губам.

— Будь собой, Элли. Той, что покорила меня. Этого более чем достаточно. Просто помни, что теперь ты имеешь право говорить «нет» и «я так хочу», потому что ты — моя жена.

И она старалась. За обедом, окружённая любопытными и несколько снобистскими взглядами родни, она чувствовала себя актрисой на сцене. Но когда разговор зашёл о музыке, а кто-то из молодых кузенов пренебрежительно отозвался о современных композиторах, Элли не выдержала и вступила в спор. Аргументировано, горячо, как когда-то спорила со своими преподавателями в институте. Наступила тишина. А потом старая леди Маккензи, мать хозяина, вдруг рассмеялась и сказала:

— Наконец-то, Питер, ты привёз кого-то, с кем интересно поговорить!

И лёд был сломан. Питер смотрел на неё через стол, и в его глазах сияла такая гордость и нежность, что у неё перехватило дыхание.

Возвращение в Эббилон было триумфальным и в то же время сюрреалистичным. Дженнифер выбежала встречать их на крыльцо, её лицо выражало целую гамму чувств: недоумение, радость, лёгкий упрёк брату за такую спешку и тайну, и, наконец, искренний восторг, когда она кинулась обнимать Элли.

— Значит, вы теперь моя настоящая сестра! — воскликнула она, и в её голосе не было и тени разочарования. — Это прекрасно! Я всегда знала, что вы особенная!

Соседи и слуги пребывали в тихом, почтительном шоке. История о том, как граф Соррей женился на бедной родственнице миссис Бэйли в шотландской кузнице, облетела округу быстрее почты, обрастая невероятными подробностями. Но теперь, видя их вместе, и его безупречную, почти рыцарскую галантность по отношению к ней, перешёптывания стихли, сменившись почтительным любопытством.

Однажды, когда Элли разбирала в своей новой, невероятно просторной будуарной комнате привезённые безделушки, слуга доложил о приходе миссис Лоуренс.

Вирджиния вошла с осторожностью. На ней было простое, но новое платье, а на лице читалась смесь смущения, недоумения и некой новой, взрослой серьёзности. Она носила теперь фамилию Александра, но была пока лишь женой студента, живущей в тесном приходском доме.

— Элли, — тихо сказала она.

— Вирджиния.

Они молча смотрели друг на друга. Стена между ними, возведённая ссорами и побегом, ещё не рухнула, но дала трещину.

— Как? — наконец выдохнула Вирджиния. — Как так получилось? Ты… ты вышла за него. За графа.

Элли подошла к окну, откуда был виден бескрайний парк, и обернулась к сестре. На губах её играла лёгкая, чуть ироничная улыбка,

— Вирджиния, дорогая, — сказала она мягко. — Я просто усвоила один урок. Не стоит разбрасываться такими женихами. Особенно если они, в конце концов, оказываются умнее и лучше, чем кажутся на первый взгляд.

Вирджиния покраснела. Она подошла ближе.

— Ты… ты счастлива? — спросила она.

— Да, — ответила Элли без тени сомнения. —