Он отбросил кувшин, который со звоном покатился по полу, и тоже засмеялся. Звук его смеха, свободного и искреннего, заполнил тёмный коридор.

— Похоже, мы оба придумали отвратительные отговорки, мисс Моррен.

— Ужасные, милорд.

Он протянул руку, и она взяла её, не раздумывая. Он втянул её в комнату и закрыл дверь. В темноте он обнял её за талию, прижал к себе, и их лбы соприкоснулись.

— Я не мог уснуть, — признался он, и его дыхание было тёплым на её губах.

— Я тоже.

— Я думал о вас.

— А я о вас.

На этот раз не было ни темноты, чтобы скрыть лица, ни спешки. Была только лампа, тускло горящая на столике, и невероятная, нарастающая нежность, смешанная со страстью. Он целовал её медленно, как будто пытался запомнить каждую деталь её тела. Она отвечала с той же нежностью, растворяясь в этом чувстве, отбрасывая все мысли о будущем, о последствиях. Было только «здесь и сейчас». И это было так естественно, так правильно, что все сомнения её испарились. Она была женщиной, которая любит. И пусть это ненадолго, пусть это ошибка — она хотела этой любви. Хотела урвать хоть крупицу счастья в чужом суровом мире.

Проснулась она на рассвете от того, что он обнимал её во сне, его рука тяжело и уверенно лежала на её талии. Она лежала, не шевелясь, боясь спугнуть этот миг. Он спал, его лицо было спокойным, молодым, без привычной маски. Она любила его. И пусть он видит в ней лишь временное утешение, приключение в дороге — она была счастлива. Хоть на это утро.

Когда он проснулся и встретился с её взглядом, в его глазах не было сожаления или смущения. Была та же тёплая, сосредоточенная нежность, что и прошлой ночью. Они позавтракали в её комнате, и атмосфера была лёгкой, почти весёлой. Он шутил, рассказывал забавные истории из жизни высшего света, и она смеялась, забыв обо всём.

После завтрака они решили прогуляться по посёлку. Воздух был свежим, пахнущим дымом и землёй. Они шли, держась за руки, и Элли ловила на себе любопытные взгляды местных жителей — элегантный джентльмен и простая, но счастливая спутница. Ей было все равно, что они все о ней думали.

Именно тогда, когда они свернули на главную улицу, ведущую к знаменитой кузнице, Элли увидела их. Из-за поворота выкатилась потрёпанная почтовая карета. Дверца открылась, и на землю, озираясь по сторонам с смесью страха и торжества, выпрыгнула Вирджиния. За ней вышел Александр, проявивший явно меньше нетерпения. Они, крепко взявшись за руки, почти побежали к низкому, дымному зданию кузницы.

Сердце Элли ёкнуло. «Вирджиния!» — чуть не вырвалось у неё. Она сделала порывистое движение вперёд, но сильная рука Питера схватила её за локоть и резко дёрнула назад, за густой куст боярышника, росший у забора.

— Что вы делаете? — вырвалось у неё.

— Тише, — приказал он, прижимая её к себе так, чтобы они оба могли видеть происходящее из-за листвы. — Нам нельзя себя обнаруживать. Не сейчас.

Она хотела возразить, но что-то в его тоне заставило её замолчать. Они наблюдали, как влюблённые, не видя их, скрылись внутри кузницы. Через какое-то время, казавшееся вечностью, они вышли. Элли было видно всё: растерянное, но сияющее счастьем лицо Вирджинии, улыбку Александра, который что-то говорил ей на ухо. И главное — как они держались за руки. Не как влюблённые, а как супруги. С новым, серьёзным достоинством. Они сели в ту же карету и уехали, даже не подозревая, что за ними наблюдали.

Элли выдохнула, чувствуя странную смесь облегчения и ужаса. Всё кончено. Сестра сделала свой выбор. И они её не остановили. Она недоуменно смотрела на Питера.

— Идём, — тихо сказал он, выпуская её из-за куста.

— Куда?

— В кузницу. Раз уж мы здесь. Посмотрим на это историческое место.

Она кивнула, слишком опустошённая, чтобы спорить. Внутри кузницы был полумрак, пахло углём, металлом и старым деревом. У наковальни стоял широкоплечий, весёлый на вид мужчина — сам кузнец. Увидев их, он просиял.

— А, новые гости! Поздравляю, вы вовремя! Подходите, не стесняйтесь!

Элли поспешно замотала головой, пытаясь придать своему лицу выражение простого любопытства.

— Нет-нет, мы просто… нам интересно посмотреть. Мы слышали…

— Мы хотим обвенчаться, — вдруг громко и чётко перебил её Питер. Его рука крепко сжала её руку, не давая вырваться.

Элли остолбенела. Она повернула к нему голову, глаза её стали огромными. Он смотрел не на неё, а на кузнеца, и Элли ничего не оставалось, как подчиниться его воле.

— Что? — успела выдохнуть она.

Но кузнец уже радостно потирал руки.

— Отлично! Имена? Питер и Элинор? Прекрасные имена! Ну, что ж, встаньте вот здесь, перед наковальней. Это у нас вместо алтаря.

Всё произошло с головокружительной скоростью. Питер повернул её к себе, крепко держа за руки. Его глаза смотрели прямо на нее, и в них не было насмешки, не было расчёта. Была та самая нежность, что заставляла их творить безумные вещи под покровом ночи.

— Питер, что ты делаешь? — прошептала она, но кузнец уже начал свою речь — быструю, небрежную, заученную наизусть для сотен таких же пар.

— Дорогие вы наши, коли пришли вы сюда по доброй воле, связать себя узами брака…

Элли не слышала слов. Она видела только его лицо. Видела, как его губы шевелятся, повторяя за кузнецом: «Я, Питер, беру тебя, Элинор…»

— …как свидетель этого желания добровольно соединиться в браке я, кузнец Гэвин Маккрири, объявляю вас мужем и женой! Поздравляю! Можете поцеловать… Да вы уже, я смотрю, не стесняетесь! — захохотал кузнец, потому что Питер, не дожидаясь разрешения, уже поцеловал её — крепко, быстро, на глазах у этого полубога в засаленном фартуке.

Потом Питер сунул кузнецу горсть монет, схватил Элли за руку и вытащил её на солнечную улицу. Она шла, как во сне, готовая лишиться чувств.

— Что… что это было? — наконец выдохнула она, останавливаясь посреди пыльной дороги.

— Наша свадьба, — просто сказал он. И улыбнулся. Улыбкой мальчишки, который провернул гениальную аферу. — Раз уж мы в Гретна-Грин. Не пропадать же месту. Мы столько ехали, разве зря?

— Но… но как? Так просто? — она смотрела на него, не в силах осознать произошедшее. В её голове крутились обрывки мыслей о брачных контрактах, согласиях опекунов, объявлениях в газетах, публичной церемонии…

— Здесь — да. Я, Питер Эллиот, беру тебя, Элинор Моррен. Ты согласна. Он объявляет нас мужем и женой. Всё. Юридически совершенно законно как в Шотландии, так и во всем мире.