того, как Мервин поймёт, что его голубя перехватывали.

И до того, как Дариен решит, что ждать больше нечего.

Тикают часы. Но бухгалтеры умеют работать в дедлайн.

Я закрыла глаза. Формулы плыли в темноте — чёрные, серебристые, золотые. Якорь. Узлы. Переменные. И среди них — одна, правильная, та самая, которая всё изменит.

Она где-то здесь. В числах. Я её найду.

Сон пришёл не сразу. Но когда пришёл, он был чужим.

Мальчик. Лет двенадцати. Серебристые волосы, серо-голубые глаза — маленький Кайрен. Он стоял в западном крыле — том же зале, только стены были чище, руны ярче, а воронка — меньше. Рядом с ним — другой мальчик, младше, темноволосый, с такими же глазами.

Брат. Тот, о котором Рик рассказывал. Тот, кого убило проклятие.

Маленький Кайрен держал брата за руку. Чёрные нити тянулись от воронки к младшему — медленно, неумолимо, — и маленький Кайрен пытался их оборвать. Руками. Голыми руками. Серебристая кровь текла по пальцам. Он кричал — без звука, как в немом кино, — и чёрные нити не рвались.

Я проснулась. Щёки мокрые. Не мои слёзы.

За окном — рассвет. Бледный, холодный, северный. В западном крыле — тишина. Кайрен закончил ночную смену.

Я лежала, глядя в потолок, и думала о мальчике, который потерял брата и провёл сто лет в комнате с чудовищем, пытаясь его удержать. Голыми руками. Один.

Больше не один.

Я здесь. И у меня есть числа.

Глава 14. Гостья из Альмеры

Утро началось с крика Тессы.

Не испуганного — восторженного. Того сорта крика, который издают люди, увидевшие в окне что-то невозможное. Или очень красивое. Или очень дорогое.

— Миледи! Миледи, карета! Настоящая карета с гербами!

Я оторвалась от записей — после сна о маленьком Кайрене я не смогла заснуть и до рассвета работала над схемой ритуала, — и подошла к окну.

По горной дороге, петляющей между скалами, поднимался кортеж. Две кареты. Четыре всадника сопровождения. И на дверце передней кареты — герб, который я уже видела на сургуче: лилия, обвитая змеёй.

Дель'Арко.

У меня было примерно сорок минут до того, как кортеж доберётся до ворот. Сорок минут, чтобы спрятать записи, привести себя в порядок и вспомнить, как именно вела себя тихая, послушная Марисса в присутствии матери.

— Тесса.

— Да, миледи?

— Мне нужно платье. Самое приличное. И причёска. И — это важно — убери со стола все мои записи. В ларец, на ключ. Ключ — мне.

Тесса посмотрела на стол, заваленный пергаментами, формулами, таблицами и тремя кружками с недопитым чаем, и её глаза расширились.

— Всё это?

— Всё. Быстро. И ещё, Тесса — ни слова о том, чем я здесь занимаюсь. Для леди Вирены я послушная невестка, которая вышивает и гуляет по саду.

Тесса кивнула. За пятнадцать минут стол был чист, записи заперты, а я стояла перед зеркалом в синем платье с серебряной вышивкой — цвета Ашфроста — и пыталась придать лицу выражение кроткой покорности.

Получалось плохо. Маша Серова из Петербурга умела делать непроницаемое лицо на совещаниях с налоговой, но кроткая покорность не входила в её репертуар.

— Опустите подбородок, — сказала Тесса, критически осматривая меня. — И плечи. Марисса всегда ходила так, будто хочет занимать поменьше места.

Я опустила. Из зеркала на меня посмотрела незнакомая женщина — красивая, бледная, с чуть опущенными глазами. Марисса Дель'Арко. Та, кем я должна была быть.

Странное чувство. Как надеть чужое пальто, которое идеально сидит по фигуре, но в карманах — не твои вещи.

* * *

Встреча с Виреной произошла в главном зале.

Кайрен был уже там — в парадном камзоле, застёгнутом на все пуговицы, с перчатками, которые он снимал только в западном крыле и — с некоторых пор — рядом со мной. Рик стоял за его правым плечом, безупречный, как часовой механизм. Торен — капитан стражи — у дверей. Мервин — у окна, с выражением лица настолько нейтральным, что оно кричало о фальши.

Я встала рядом с Кайреном. Он коротко глянул на меня — и в этом взгляде было сразу несколько вещей. Предупреждение. Вопрос. И что-то похожее на «я рядом», только без слов.

Двери открылись.

Леди Вирена Дель'Арко вошла в зал, как входит человек, привыкший к тому, что комнаты подстраиваются под него.

Она была невысокой — ниже Мариссиного тела на полголовы. Тёмные волосы, уложенные в сложную конструкцию, удерживаемую серебряными шпильками. Прямая спина. Узкие плечи. И глаза — карие, быстрые, внимательные, — которые за первые три секунды в зале успели оценить Кайрена, Рика, Мервина, расположение мебели, состояние гобеленов и мою причёску.

Бухгалтерский инстинкт мгновенно классифицировал её: главный аудитор, который приехал с проверкой и уже нашёл три нарушения, пока шёл от двери.

— Дочь моя, — сказала Вирена.

Голос — тёплый. Мягкий. Совсем не тот, который я ожидала от женщины, отправившей дочь в жертву проклятию. Либо она гениальная актриса, либо всё сложнее, чем я думала. Либо — и это самый неприятный вариант — и то и другое одновременно.

— Матушка, — я сделала то, что сделала бы Марисса: опустила глаза, шагнула навстречу и позволила Вирене обнять себя.

Объятие было коротким, цепким, пахнущим розовой водой и дорожной пылью. Вирена отстранилась и взяла моё лицо в ладони. Посмотрела — пристально, изучающе, как ювелир смотрит на камень, проверяя подлинность.

Я выдержала взгляд. Марисса бы отвела глаза. Ошибка. Маленькая, но Вирена её заметила — на долю секунды её зрачки сузились.

— Ты похорошела, — сказала она. — Горный воздух тебе на пользу.

— Спасибо, матушка.

— Лорд Кайрен, — Вирена повернулась к нему, и я увидела, как мгновенно изменилась её осанка — спина стала ещё прямее, подбородок чуть выше. Режим «равная говорит с равным». — Благодарю за гостеприимство. Дорога из Альмеры была непростой — перевалы ещё в снегу.

Из Альмеры. Не из Торрен-на-перевале, куда уходили голуби Мервина. Вирена лгала — легко, привычно, с улыбкой. Я запомнила.

— Леди Вирена, — ответил Кайрен. Ровно. Вежливо. С таким количеством дистанции, что между ними можно было бы разместить ещё один замок. — Мы рады вашему визиту. Рикардо проводит вас в гостевые покои.

— Весьма любезно. Но прежде — могу ли я поговорить с дочерью наедине? Материнское сердце скучало.

Пауза. Кайрен глянул на меня — быстро, почти незаметно. Я чуть кивнула.

— Разумеется, — сказал он.

* * *

Нас оставили в малой гостиной — комнате, которую я до сих пор видела только мельком. Камин, два кресла, гобелен с оленями на стене. Тесса принесла чай и