Раздался женский голос. Это она, Хуанян.

– Это я. Прошу, откройте.

Шоусюэ сделала приглашающий жест рукой. Дверь открылась. Там стояла Хуанян в сопровождении двух прислужниц. Девушка сделала им знак и вошла внутрь одна. Дамы остались у порога, дверь закрылась. Хуанян подошла ближе и поклонилась Гаоцзюню. Тот встал.

– Если у тебя просьба к госпоже Вороне, мне, наверное, стоит уйти?

– Нет, вы можете остаться. – Хуанян улыбнулась.

Стульев было только два, и Цзюцзю с Хунцяо поспешно принесли из другой комнаты еще один. Хуанян села.

– Прошу, ваше величество, вы тоже выслушайте меня.

– Что ж, если ты этого хочешь…

Гаоцзюнь снова сел. Как будто из них двоих право лидерства было у Хуанян, и смотрелись они не как мужчина и женщина или супруги, а как старшая сестра и младший брат. И дело было не только в возрасте. Эти двое…

– Прошу, взгляните на это.

Хуанян сняла с пояса свою свистульку и положила на стол. Свистулька в форме цветка магнолии была сделана из драгоценного камня серо-зеленого цвета. На лепестках в нескольких местах находились отверстия, чтобы издавать звук.

– Эта свистулька еще ни разу не звучала. Ее сделали специально для одного человека, но она не издает звуки. Как вы думаете почему?

Шоусюэ взяла свистульку в руки. Сделана аккуратно, никаких ошибок она не нашла.

– Может быть, она не свистит, потому что он не возвращается ко мне?

Звук свистульки означал, что оплакиваемый навестил своих близких. Если звуков не было, значит, душа человека не вернулась.

– А кто это «он»? – спросила Шоусюэ.

– Тот, кого я любила, – ответила Хуанян, не меняясь в лице.

Шоусюэ бросила взгляд на Гаоцзюня. Его лицо, как обычно, ничего не выражало. Судя по всему, он об этом знал.

– Три года назад он – его звали Оу Сюанью – умер. Весной в тот год я впервые повесила эту свистульку и ждала, что он вернется… Но свистулька молчит. Почему так? Почему он не возвращается?

Хуанян говорила тихо, но Шоусюэ показалось, что она впервые заметила в голосе девушки проблески чувств. Вот они, эти чувства – к умершему возлюбленному… Шоусюэ снова посмотрела на Гаоцзюня, а потом на свисток.

– Вы можете в него посвистеть? Можете вызвать его?

– Это и есть твоя просьба?

Хуанян кивнула:

– Да.

Шоусюэ положила свистульку, которую держала в руке, на стол.

– Хорошо. Я попробую призвать его душу.

Глаза Хуанян широко раскрылись.

– Неужели получится?

– Я могу призвать душу из Благодатной земли лишь раз. Запомни это.

Шоусюэ вынула из шкафчика тушечницу и перо. Растирая тушь, она спросила Хуанян:

– Сюанью – это прозвище?

– Да.

– А как его звали?

– Сяо.

Шоусюэ вынула из-за пазухи маленький листок бумаги в форме лепестка лотоса и написала на нем: «Оу Сяо». Положив листок на стол, девушка поместила поверх него свистульку. Вытащила из волос цветок пиона и легонько на него дунула. Цветок превратился в дым и окутал свистульку. Та тоже заколебалась вместе с дымом, ее очертания расплылись. Хуанян привстала было, но, посмотрев на Шоусюэ, снова села обратно. Шоусюэ сунула в дым правую руку. Дым обволакивал ее пальцы, словно прохладная, мягкая, гладкая грязь. Она пыталась призвать душу, словно вытягивая оттуда нитку, но вдруг нахмурилась от какого-то неправильного ощущения.

– Это же…

Она отдернула руку и, дунув, развеяла дым. Дым разлетелся клочьями, свистулька вновь стала обретать форму. Когда дым полностью исчез, вырезанный цветок выглядел так же, как раньше.

– Не выходит, – нехотя сказала она, и Хуанян удивленно переспросила:

– Что это значит?

– Душу, которая тебе нужна, в Благодатной земле я не нахожу. Поэтому и на вызов она не откликается.

– Но что это значит?

– Это значит, что Оу Сяо еще жив. Либо по какой-то причине он находится в состоянии, не позволяющем его призвать.

Хуанян смущенно отвела глаза.

– Он умер. Я своими глазами видела его тело. И все погребальные церемонии были соблюдены. А что значит «по какой-то причине»?

– Не знаю. Я впервые не смогла призвать душу.

Линян говорила, что иногда это не получается, но Шоусюэ до сих пор не приходилось с таким сталкиваться.

– А как он умер? – спросила она.

Но вместо Хуанян ей ответил Гаоцзюнь:

– Оу Сюанью три года назад отправился в провинцию Ли советником ревизора цы-ши. Он оказался втянут в мятеж и погиб. К сожалению, ему в голову попал брошенный кем-то камень.

Гаоцзюнь сказал, что тоже знал Сюанью. И тоже сам видел его тело. Это было еще до того, как он взошел на престол.

– Он был хорошим чиновником. Поэтому его и отправили в провинцию Ли. Там в то время распространилось странное верование под названием «юэ чжэньцзяо», «истинное учение Луны». Поговаривали о том, что с этим учением связаны местные власти, поэтому мы и сменили ревизора, чтобы проверить слухи. А мятеж подняли последователи учения. Мятеж был подавлен, верование исчезло.

– Истинное учение Луны? Не знаю такого.

В городе часто случалось, что вдруг строили храм, ибо кому-то было божественное откровение. Или начинали поклоняться как божеству прибившемуся к берегу куску дерева. Если народ увлекался, то новых храмов становилось даже больше, чем тех, что посвящены богине Улянь. Ведь поклоняться ей считалось уже «немодным».

– Луне они не поклонялись. Просто превозносили в качестве живого бога человека по имени Юэся-вэн, «Подлунный старец». Говорили, что он предвидит будущее, угадывает прошлое. Я даже слышал, что он чуть ли не маг. В общем, ужасно подозрительное было дело, но после мятежа его схватили, обвинили в совращении человеческих душ и подвергли битью батогами, после чего отправили в изгнание.

– Значит, маг?

Обычный колдун… Среди них есть и те, кто прекрасно владеет искусством ворожбы, есть и обманщики. Интересно, к кому относился этот старец?

Шоусюэ немного подумала и попросила Гаоцзюня:

– Расскажи мне еще немного про Юэся-вэна.

– Про Подлунного старца? Хорошо.

Гаоцзюнь сомневался, что тот остался в живых. Хоть речь и шла о битье батогами, человеку прочными палками наносили сто ударов. А это почти то же самое, что смертная казнь. Даже если преступник не испускал дух сразу – большинство умирало после того, как их отпускали полумертвыми.

Хуанян бережно взяла в руки свистульку и посмотрела на нее.

– Будет ли она свистеть?

Шоусюэ некоторое время колебалась, потом честно ответила:

– Не знаю.

Хуанян слабо улыбнулась ее словам и погладила вещицу.

– Прошу вас…

Она изящно поднялась, взмахнула рукавами и пошла к двери. Даже шорох ее развевающихся в воздухе одежд звучал освежающе прекрасно. После того как Хуанян со служанками ушла, Шоусюэ искоса взглянула на Гаоцзюня.

– Как она