меня обратно в прошлое. Вместо этого сжимаю пальцы на краю стола, впиваясь до боли.

– Ярослава…

– Что ж, поздравляю. – Начинаем мы одновременно. – Твой пострел везде поспел.

– Яся, послушай… – Делает шаг ко мне.

Я перебиваю. Не хочу слушать.

– Тут нечего обсуждать. Всё и так понятно. У тебя есть невеста. У твоей невесты скоро будет ребёнок. Ты ратовал за новую счастливую жизнь. Так вот она, Тамерлан, твоя новая счастливая жизнь. Вперёд. Не нужно больше оглядываться.

Он напрягает челюсть, но не отступает.

– Я понимаю, как это выглядит. Я был уверен, что этого не случится.

– Когда ты предлагаешь женщине руку и сердце, Тамерлан, ты берёшь на себя ответственность за неё.

– Я не снимаю с себя ответственности и вины за произошедшее. Но… – Он делает шаг к дивану, садится, упирая локти в колени, и зарывается лицом в ладони. Шумно выдыхает. – Я не понимал, что делать, Яся. Та ночь что-то изменила между нами. Дала надежду. И не отрицай этого. Я подумал, что, если ничего не сделаю, наши отношения снова вернутся на старые рельсы. И я снова разочарую тебя.

– Почему?

– Потому что одного меня тебе всегда было мало. За время нашего брака ты очень недвусмысленно дала мне понять, что семья без ребёнка для тебя – не семья. А я не мог помочь тебе в этом. Никак.

Отворачиваюсь, чтобы скрыть вспышку гнева и боли, которые накатывают на меня.

– Ксюша просто оказалась под рукой. Я осознаю, что серьёзно нажал, Яся. Но наш с тобой ребёнок… Он меняет всё.

– Он меняет всё для меня. Но не для тебя.

– Я хочу быть с тобой.

Качаю головой, отчётливо чувствуя, как сжимает стальными тисками грудь и горло.

– Ты только разрушаешь. После тебя всегда остаётся лишь пепелище, Тамерлан! Не нужно ломать жизнь девочке. Она ждёт от тебя ребёнка и надеется на твою защиту, а ты, вместо того чтобы быть сейчас с ней, какого-то хрена рассказываешь бывшей жене о своих чувствах!

– Потому что я не могу вырвать из себя эти чувства! Я люблю тебя. И знаю, что ты любишь меня.

Сердце сбивается с ритма.

Да, это не выкорчевать вот так просто.

– Наши чувства больше ничего не значат. Мы взрослые люди и должны нести ответственность за свои решения.

Между нами воцаряется тишина, густая, как дым, который заполняет лёгкие, вытесняя кислород.

Дышать становится почти невозможно.

– Ты привёл сюда Ксюшу, чтобы сделать мне больно.

– Я хотел, чтобы ты меня ненавидела.

– Зачем, Тамерлан?!

– Потому что я не хотел оставлять себе даже шанса на надежду! Понимаешь?! Ни шанса!

– Ты хотел сжечь мосты?

– Ты так смотрела на меня, Яся! С презрением. С болью! Каждый раз, когда я пытался заговорить, ты отталкивала меня. Ты закрылась настолько, что я не видел больше никакого пути к тебе.

Это так больно, словно меня вспарывают заживо.

Скальпелем по коже. Обнажая внутренности.

Закрываясь ладонями, глотаю слёзы, проклиная себя за то, что не смогла сдержать эмоции при Тамерлане и снова продемонстрировала, как уязвима и открыта я перед ним.

Слышу, как срывается его дыхание.

Растираю глаза. Ладони в черных разводах туши.

– Я думал, что если поставлю точку, то смогу жить дальше. Но я…

– Нет, – прерываю его. – Не надо. Ты добился того, чего желал. Теперь у тебя есть свобода от меня. Есть невеста. И скоро будет ребёнок. Ты отнял у нас шанс, Тамерлан. И я не знаю, смогу ли когда-нибудь простить тебя за это.

Молчание возвращается.

Оно разрушает всё, что оставалось ещё от нас.

Никаких теперь «нас» не существует.

– Я не остановлюсь.

– Мне это больше не нужно. Оставь меня в покое. Просто уйди!

Опустив голову, Тамерлан поднимается и выходит. Тихо прикрывает за собой дверь.

Меня морозит. Лихорадит так, что всё тело потряхивает, а кожа покрывается мурашками.

Переползаю на диван, стягиваю со спинки брошенный мной пиджак и укрываюсь им, свернувшись калачиком.

В воздухе отчетливо пахнет парфюмом Тамерлана.

Не сдерживаясь больше, рыдаю в голос.

Вою побитым псом.

Накрываю ладонью живот и с запоздалым беспокойством лезу в карман пиджака, пытаясь нащупать тест.

Где ты?

Нет его.

Потеряла?

Как вообще можно было его потерять?

Ругаю себя. Ругаю!

Потому что хотела сохранить… Это ведь так важно.

А я – потеряла. Идиотка.

И от этого реву ещё громче и сильней.

Лезу под диван. Хватаю телефон со стола, подсвечивая себе фонариком темные углы.

Как же так… Это память. После стольких бесплодных попыток – заветный плюсик.

Но под диваном теста тоже нет.

И я, скрючившись, остаюсь лежать на полу.

Глава 26

Тамерлан.

Ярослава стоит у экрана, указывая на графики и диаграммы.

Её уверенный голос разливается по переговорной.

Не могу отвести от неё глаз.

Невероятная женщина. Двадцать минут назад она рыдала в моём кабинете, её плечи дрожали под гнётом эмоций, а сейчас – ни намёка на слабость.

Ксюшины пальцы сжимают моё предплечье – настойчиво, словно пытаются заявить о своём праве на меня перед всем залом.

Аккуратно убираю её руку и чуть отодвигаюсь.

Это раздражает, но больше всего раздражаю себя я сам.

Как я мог зайти так далеко? Во что я превратил свою жизнь?

Грязь, грязь… Сплошная грязь.

Доклад подходит к концу, сотрудники расходятся. Ксюша первой намыливается к выходу, цокая шпильками. Я медлю. Не могу просто встать и уйти, пока не соберу мысли в кучу.

Ярослава неожиданно оказывается рядом, в руках папка.

– Тамерлан Айдарович, у меня есть вопрос по поводу арочных конструкций внутри холла.

Её лицо безупречно спокойное, ни единой микроэмоцией не выдающее того, что происходит внутри.

Я же – пропущен через мясорубку, перекручен в котлету.

Беру бумаги, пробегаю глазами спецификации.

– Мхм. Смотри, если мы используем арки из облегчённого бетона, нагрузка на фундамент значительно снизится. Это потребует дополнительного укрепления боковых колонн, но визуальный эффект будет стоить того.

Поднимаю глаза на неё, но она избегает моего взгляда, будто боится, что я увижу что-то, что она старается спрятать поглубже.

– Яра, – говорю я тихо, почти шёпотом. – Ярослава, посмотри на меня.

Медленно поднимает голову.

В глаза… Ничего. Холод. Отчуждение. Стена, крепче которой я сам никогда не строил.

– Тамерлан Айдарович, нам не так долго