сбрасывает шубу на диван в гостиной.

Прохожу в кухню, ставлю чайник.

Нет, всё. Продолжать этот спектакль – совершенно бессмысленно.

И если я не хочу усложнять, а я определённо не хочу, значит, нужно закончить прямо сейчас.

– Ксюш, послушай…

– Тами, мы как-то очень плохо закончили наш последний разговор, – перебивает. Надувает капризно губы.

Отламываю от прессованного пуэра кусок, кидаю прямо в стакан.

– Нет, мы закончили его так, как должны были, – не свожу взгляда со струи кипятка. – Ты была права, Ксюш. Свой выбор я сделал.

– Тами, ну, прости меня! Я вспылила! Знаю, что не должна была так себя вести. Это всё стресс… или гормоны. Ставить тебе ультиматумы – так некрасиво с моей стороны.

Её голос скользкий, осторожный.

Резко поворачиваюсь, облокачиваясь на столешницу.

– Я ставлю точку. Сейчас. Всё закончено.

Она делает шаг вперёд, скрещивая руки на груди.

– Закончилось? У тебя странное понимание конца, Тамерлан. Между нами нечто большее, чем просто роман. Это нельзя вот так взять и выбросить.

– У нас было, – поправляю её, стараясь сохранить спокойствие. – Было, пока я не понял, что тяну нас обоих на дно. Я люблю её, Ксюш. И… Да, мне нужно исправить все свои ошибки.

Она горько усмехается, качая головой.

– Снова говоришь о какой-то любви между вами, но что такое – эта любовь, если Яра оттолкнула тебя? Если вы уже не вместе? Она даже не борется за тебя, а вот я – здесь!

– Только не рассказывай мне о том, что не преследовала корыстных целей. Ты искала богатого ухажёра, я закрывал твои хотелки. Это был взаимовыгодный обмен.

– Нет, Тами, мне нужно продолжение.

– Увы, в моём сердце – другая.

– И чем же она лучше меня, а, Тамерлан?! – Ксюша взрывается. – Она что? Что? Идеальная? Больше не идеальная, верно? Ты думаешь, я не вижу, как ты терзаешься? Ты хочешь вернуться к ней не потому, что она тебя ждёт, а потому, что ты боишься признать: ты больше не её герой! Ты ей не нужен!

Слова бьют по болевой точке. Каждая буква – словно поставленный тяжёлый хук пудовым кулаком по печени.

– Всё это не имеет значения и тебя не касается. Это не про неё и не про нас. Это про то, что правильно для меня.

– Что правильно, а что нет? – Её голос становится тише, но в нём сквозит напряжение. – Жить в прошлом? Тамерлан, я здесь. Здесь, с тобой, прямо сейчас. Я готова принять всё: твою боль, твои сомнения, твои страхи.

– И что? Ты думаешь, я просто возьму и забуду обо всём?

Ксюша делает паузу, её глаза пристально вглядываются в мои.

– Я думаю, ты боишься отпустить её, потому что не хочешь однажды увидеть, что кто-то другой сделал её счастливой. Кто-то, но не ты.

Грудь сдавливает.

– Ксюш, давай поговорим серьёзно. Без обид и манипуляций. Я люблю жену, и…

– И это поправимо, – отмахивается. – Я прекрасно понимаю, что ты к ней чувствуешь. Знаю, что такое не вырвать с корнем и осознанно иду в эти отношения с тобой. Любовь к Ярославе пройдёт, как только ты сфокусируешься на чем-то более важном.

– В моей жизни нет ничего более важного.

Ксюша усмехается и делает шаг вперёд, кладёт на стол что-то маленькое.

– Теперь есть, Тамерлан.

Мой взгляд падает на белый пластиковый прямоугольник с чётким плюсом.

– Что это?

– Ты большой мальчик. Сам знаешь.

Тяжело сглатываю.

– Ты же сказала, что пьёшь таблетки.

– Видимо, это судьба, – Ксюша небрежно пожимает плечами. – Ни один способ контрацепции не даёт стопроцентной гарантии.

Хватаюсь за спинку стула.

– Хочешь сказать, что…

– Да. Я беременна, Тамерлан. От тебя.

Глава 24

Ярослава.

Двери лифта разъезжаются, в уши бьёт шум: глухие удары, гулкие выкрики рабочих, металлический звон.

Я задерживаюсь на мгновение, цепляясь взглядом за хаос, творящийся в Оазисе.

Там, за прозрачной перегородкой, защищающей остальные помещения офиса от строительного мусора, рабочие перетаскивают длинные панели, сверяясь с чертежом. Вокруг валяются рулоны утеплителя и коробки с проводами. Дымка пыли, густо висящая в воздухе, подсвечена искусственным светом.

Всё это напоминает мне нечто большее – стройка как метафора моего разбитого мира.

Я отворачиваюсь и шагаю в коридор Чертогов.

В висках пульсирует тупая боль, тянущаяся вглубь головы.

Держусь за эту боль – она даёт ощущение реальности. Не позволяет мне спрятаться в собственных мыслях, которые со вчерашнего дня приобрели вдруг оттенок розовый и сопливый, с ярким послевкусием возрождающихся надежд.

Пушистые, заслышав звуки моих шагов, разбегаются, буксуя лапками по скользкому полу.

– Яра! Ярослава!

– Краснова, мать твою! – Голоса позади заставляют меня обернуться.

Лада и Женя догоняют и подхватывают меня под локти с обеих сторон, будто я вот-вот упаду.

Мы идём вперёд.

– Ты чего припёрлась? – Женя хмурится.

– Как ты, Ясь? – Лада смотрит серьёзно, почти сердито.

– Тебя врачи отпустили, или ты сбежала?

– Тебе нужно дома отдыхать, а ты на работу приехала!

– Девочки, со мной всё в порядке, честно. Врачи сказали, ничего серьёзного. Маленькая ссадина, – откидывая со лба прядь волос, демонстрирую царапину, заклеенную прозрачным пластырем. – Так что нечего отсиживаться на больничном. К тому же, мы планируем победить команду Тамерлана. Мы ведь ещё хотим этого?

Женя оживляется.

– Мы уже готовы показать наброски! Нужно время, чтобы довести всё до ума, но пока мы вполне укладываемся в сроки.

– Отлично. Очень радостно слышать. Вот! Можете же, когда хотите!

А неплохой день! Он мне даже нравится.

Доходим до кабинета Тамерлана.

Толкаю дверь и застываю на пороге.

В моём кресле сидит Ксюша. Длинные ноги закинуты на подлокотник, чёрная лаковая туфелька игриво покачивается в воздухе, удерживаясь лишь на пальцах. В глазах – упрямый вызов.

– Девочки, загляните позже.

Лада и Женя торопливо кивают и уходят.

Захожу, прикрывая дверь за собой.

Ксюша молчит, но её присутствие, как горячий воздух в душной комнате, заполняет всё.

Медленно снимаю пальто, вешаю его в шкаф.

Снизу торчит толстая попа Локи. Его хвост, словно агрессивная змея, готовящаяся к нападению, извивается и лупит об пол.

Да, дружок, мне тоже эта стерва не нравится.

Спиной чувствую, как между моих лопаток шурупом вкручивается тяжёлый взгляд.

– Ксения Юрьевна, будьте добры, освободите моё рабочее