class="p1">– Нет, не забыла. Самолет только в девять.

Он кивает. Разворачивается, чтобы уйти, на останавливается на полушаге.

– По трассе езжай осторожно. Говорят, там скользко сейчас.

– Я не первый день за рулём.

– Ты машину переобула?

– Переобула, – раздражённо.

Так и хочется сказать: «да, мам».

Этот его контроль иногда просто добивает.

Будто я сама не способна подумать о таких важных вещах!

Тамерлан задумчиво кивает.

– Хорошо. Держи меня в курсе. Встретишь – отзвонись. Апартаменты для Фабьена уже забронированы, так что, думаю, всё пройдёт гладко.

– Конечно, всё пройдёт гладко. – Закатываю глаза. – Перестань уже переживать из-за каждого пустяка.

Тамерлан смотрит на меня пристально.

Его губы вздрагивают, размыкаясь, будто он собирается что-то сказать.

Но он не говорит.

Вместо этого снова коротко кивает и уходит, точным трёхочковым броском закидывая баночку от йогурта в мусорку у стены.

Ну почему же ты такой невыносимый?!

Р-р-р…

Глава 21

Тамерлан.

Вечер.

Почти все коллеги уже разбрелись по домам, и я наконец-то могу остаться наедине с собой и своими мыслями.

А мысли – полный фарш.

И мне, откровенно говоря, тяжело с ними наедине в давящей пустоте.

От них хочется сбежать, скрыться. Просто вытравить их из своей головы.

Сажусь в кресло, откидываю голову назад и вдыхаю медленно воздух.

В моём кабинете теперь отчётливо пахнет Ясей. На столе бардак – тоже по её вине. На спинке дивана небрежно валяется её пиджак. С богом Одином теперь соседствует Манэки-нэко – фигурка счастливого кота, машущего лапкой.

Будто нам мало котов в офисе…

Но кабинет мне теперь больше напоминает дом.

Там так же пахло Ясей, повсюду, куда ни ткни, лежали её вещи, а ещё в воздухе отчётливо звенел её смех.

Всегда.

Даже когда Яся грустила.

А грустила в последний год нашего брака она очень часто.

И для мужчины моего склада это невыносимая пытка – видеть, что твоей женщине плохо, но не иметь под рукой способов на это повлиять.

Все доступные методы я давно исчерпал.

Вот такое дерьмо, увы.

Наши отношения – это порочный круг, в котором каждый шаг только увеличивает трещину между нами. Я так и не смог понять, как исправить то, что разрушилось, и потому теперь выбираю дистанцию.

Да, это больно.

Но мы должны сорвать это, как пластырь.

Дёрнуть резко.

Начать новую жизнь, но уже не вместе, а напротив, как можно дальше друг от друга.

Это единственный вариант перестать бесконечно ковыряться в прошлом, выискивая зацепки и бессмысленные «а может…».

Не может.

И мы оба уже это поняли.

Лучше дистанция, чем новый виток драмы и разочарований.

Мой безопасный вариант – это Ксюша. Она красива и предсказуема. Однако, мои чувства к ней поверхностны.

Я не подлец. Я чувствую ответственность за Ксюшу и её ожидания, но искренне боюсь того дня, когда мне придётся признаться самому себе, что я никогда не смогу ответить ей взаимностью.

К тому же, есть ещё кое-что, что сводит весь мой ахренительный план к нулю. И если мои мысли верны, если Яся действительно…

Чёрт.

Тогда я капитально встрял, потому что притащив сюда Ксюшу и разыгрывая перед Ясей этот спектакль, я обрубил себе все пути к отступлению.

Она должна была возненавидеть меня за это. И она возненавидела.

Но если у нас будет ребёнок, то…

То ты писец какой тупой, Тароев!

Ярослава ещё в нашем браке ясно дала мне понять, что одного меня ей мало для счастья. Двое – это не семья. Не настоящая семья.

Но если у нас будет ребёнок, может, она снова сможет быть счастлива со мной?

В дверь стучат.

– Тамерлан? – Ксюша осторожно заходит.

Я не сразу поднимаю глаза.

Она чихает, громко, с каким-то трагизмом, и тут же вытирает нос салфеткой.

– Тамерлан, что происходит?

– А что происходит? – Невольно отзеркаливаю её тон с упрёком.

Ксюша садится на край моего стола. Взгляд цепкий, чуть усталый, но полный намерения дожать этот разговор до конца.

– Ты прекрасно понимаешь, о чём я.

– Нет. И давай не будем играть в загадки. Если ты хочешь что-то обсудить, то просто скажи. Прямо.

Ксюша вздыхает, поджимает недовольно губы.

– Мне не нравится, что вы с Ярославой общаетесь.

Поднимаю бровь.

– К сожалению, пока я никак не могу на это повлиять. Ты же понимаешь: мы работаем вместе.

– О, я всё прекрасно понимаю, – Ксюша швыряет салфетку на стол, будто метит территорию. – Я не слепая, Тамерлан. Я вижу, что между вами искры летают. Хочешь сказать, что это не так?

Молчу.

Летают искры, да.

А куда их деть, если чувства остались? В карман не спрячешь.

– Я вижу, как ты на неё смотришь, – Ксюша подаётся вперёд. – Вижу, как ловишь каждое её слово. Мне это не нравится. Заступаешься. Занимаешь её сторону.

– Ксюша…

– Нет, дай я договорю. – Поднимает резко руку. – Я всё понимаю. Вы были женаты. У вас общее прошлое. Но пойми, Тами, ты ей не нужен. У неё новая жизнь. Отстань от неё. Вы друг друга счастливыми не сделали и не сделаете никогда. Прими этот факт.

Мне нечего ответить.

Это тоже правда, с которой мне давно следует смириться.

Мы не сделали друг друга счастливыми, но почему тогда Яся всё ещё сидит у меня под кожей?

– Тами, зато у нас есть шанс, – голос Ксюши смягчается. Она спрыгивает со стола, подходит ближе и обнимает меня за плечи. – У нас есть шанс стать счастливыми вместе. И я готова тебе его дать.

Слепо смотрю в окно.

Чувствую на себе её руки, её тепло.

Оно совсем другое.

Не торкает и не греет.

– Сегодня вечером я приготовлю для нас романтический ужин, – продолжает Ксюша вкрадчивым шёпотом. – И очень советую тебе не опаздывать. Оставь, пожалуйста, все мысли о своей бывшей здесь, в офисе. И приезжай ко мне с чистой головой. Хорошо?

– Хорошо.

Ксюша улыбается, целует меня в висок и уходит, оставляя за собой едва уловимый аромат хвои и цитруса.

Никакой больше вишни.

Я снова остаюсь один, но только физически.

Внутри меня гремит, будто я сам на себя кричу, спорю, пытаюсь уговорить.

Сжимаю в ладони руну Тейваз, умоляя всех известных богов дать мне сил на последний рывок.

Ксюша права. Я знаю, что она права.

Но когда Ярослава рядом, вся эта