Кайндар переводит взгляд с меня на Томаса, и я физически ощущаю, как температура воздуха вокруг нас повышается. На мгновение его глаза вспыхивают золотом, показывая, что зрачки сузились в вертикальные щели — верный признак того, что дракон внутри него вот-вот сорвётся.

— Плотник, — повторяет он с таким презрением, что это слово превращается в оскорбление. — И часто ли ты требуешь от своих… работников таких фамильярностей?

Я слышу за спиной движение — Томас сделал шаг вперёд.

Нет, нет, нет! Я снова прижимаюсь к Кайндару, заставляя его смотреть только на меня. Вцепляюсь в его плечи с силой, которой я сама от себя не ожидала.

— Он действительно просто делает ремонт! — говорю я, вкладывая в свой голос всю убедительность, на которую способна. — Мы смеялись, потому что смогли починить водопровод! Только и всего!

Кайндар не верит мне, вижу по сузившимся глазам, по тому, как напряглись мышцы его челюсти. Но во мне просыпается упрямство, не менее сильное, чем его ярость.

Я не позволю ему причинить вред невинному человеку.

— Плотник, — Кайндар не смотрит на меня. — Дам совет, который может спасти вашу жизнь.

Я пытаюсь заговорить, но Кайндар сжимает моё запястье — не больно, но достаточно крепко, чтобы заставить замолчать. Его глаза не отрываются от Томаса, который, я чувствую, застыл позади меня.

— Если вы когда-либо снова приблизитесь к этому поместью или к моей жене, — продолжает Кайндар с ледяным спокойствием, — я уничтожу всё, что вам дорого. Ваш дом. Мастерскую. Репутацию. Семью, если она у вас есть. Друзей, всех, кто для вас важен. И, наконец, вас самих. Я могу сжечь вашу жизнь до тла, не оставив пепла. Это не угроза. Обещание.

Воздух вокруг нас становится таким густым и горячим, что трудно дышать.

— Томас, — говорю я, не оборачиваясь, — пожалуйста, уходите. Всё будет хорошо.

Долгая, мучительная пауза. Затем я слышу поспешные шаги по дорожке, удаляющиеся в сторону ворот. Слава богам, он ничего не спрашивает, не уточняет. Должно быть чувствует и понимает, с кем я связана. Только когда звук его шагов полностью стихает, я выдыхаю.

Но облегчение длится лишь мгновение. Теперь, когда мы остались одни, гнев Кайндара, сдерживаемый тонкой плёнкой самоконтроля, обрушивается на меня.

— Как ты смеешь устраивать подобное? — рычит он, отпуская моё запястье и делая шаг назад. — Семьдесят лет, Мариан! Семьдесят лет брака, и ты позволяешь какому-то ничтожеству прикасаться к тебе так, будто он имеет на это право?

Моё собственное терпение лопается, как перетянутая струна. Теперь, когда Томас в безопасности, страх уступает место гневу, не менее яростному, чем у Кайндара.

— Мы больше не женаты! — кричу я, и мой голос эхом разносится по заброшенному саду. — Ты же сам решил так! Теперь я живу здесь! И я буду делать всё, что захочу! Теперь у меня есть свой дом. Своя жизнь.

Кайндар смеётся, и от этого звука кожа покрывается мурашками.

— Ты настолько одичала всего за день, что стала позволять каким-то оборванцам прикасаться к себе?

Я делаю шаг назад, к дверям дома.

— Убирайся.

Кайндар прищуривается, его глаза снова опасно темнеют.

— Как я могу, если ты показываешь себя совершенно неприспособленной к жизни и самостоятельности? Как собираешься ремонтировать это место? На какие средства? Или твой… плотник работает за другую плату?

Его намёк бьёт по мне, как пощёчина. Моё лицо вспыхивает от стыда и ярости.

— Убирайся! — кричу я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Убирайся отсюда немедленно!

Кайндар делает шаг ко мне, но я отступаю к двери и хватаюсь за ручку, готовая захлопнуть её перед его носом.

— Не смей приближаться! Я не хочу тебя видеть! Не хочу твоих денег, твоей помощи! Ничего от тебя не хочу!

На мгновение что-то мелькает в его глазах — боль? сожаление? — но тут же исчезает, сменяясь холодной решимостью. Он поднимает руку, и я только сейчас замечаю в ней шкатулку, ту, что мне пыталась вручить служанка.

Кайндар бросает её на крыльцо к моим ногам. Она падает с глухим стуком, но не открывается.

— Тебе понадобятся деньги, — говорит он тоном, не допускающим возражений. — Бери.

— Я не прикоснусь к ним. Забери их и уходи, Кайндар. Я не шучу. Уходи!

Он не двигается с места, лишь скрещивает руки на груди.

— Подпиши документы.

— Какие ещё документы?

— На развод, — в его голосе слышится нечто, похожее на усталость. — Ты так стремишься к своей свободе? Хорошо. Подпиши бумаги, и я уйду. Навсегда.

Меня захлёстывает волна такой чистой ярости, что на мгновение темнеет в глазах. Всё, чего я хотела — это спокойствия. Ничего не просила. И вот как он отвечает?

— Прекрасно, — говорю я, и мой голос дрожит от сдерживаемых эмоций. — Давай сюда свои бумаги. Я подпишу всё что угодно, лишь бы ты исчез из моей жизни!

Глава 22

Кайндар кивает, словно именно этого и ждёт.

Он достаёт из другого кармана сложенные листы и протягивает мне. Я вырываю их из его рук и, не читая, прижимаю к стене дома.

— У тебя есть чем подписать? — спрашиваю я сквозь зубы.

Он молча протягивает мне перьевую ручку. Тяжёлую, с золотым наконечником, одну из тех, которыми подписывают самые важные документы нашего королевства.

Иронично, что когда-то давно именно я рассказала ему о них, когда мучилась с кляксами, из-за того, что никак не могла привыкнуть к простым методам письма и чернильницам. Кайндар заинтересовался и вскоре в королевстве появились перьевые ручки.

Иронично, что он принёс её специально для этого момента.

Я подписываю каждый лист, не видя, что подписываю. Моя метка истинности находится на груди. Сейчас она пульсирует болью с каждой подписью, но я игнорирую её. Это всего лишь физическая реакция, ничего больше. Ничего, что может заставить меня или Кайндара изменить решение.

Это конец.

Закончив, я швыряю бумаги ему в лицо. Некоторые листы падают на крыльцо, другие подхватывает ветер.

— Вот и всё, — говорю я, чувствуя странную пустоту внутри. — Теперь уходи.

Кайндар хмыкает. Он поднимает руку, поворачивая запястье, и потоки магии собирают документы вместо него, плавно перемещая их в его руку.

Какая бессмысленная трата сил. Интересно, как он планирует теперь избавляться от порочного отката? Элейру будет